Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 73 – Николетта Фэй

Веймар устало откидывается в кресле.

— Вы видели подписи. Не каждая мать там невинная жертва. Если открыть всё, десятки домов начнут уничтожать друг друга. Дети станут предметом тяжб, наследство остановят, люди, которых передали добровольно, вернутся к тем же родителям. Вы хотите правды. Я предлагаю управляемое наказание виновных.

— Управляемое вами, — уточняю я.

Веймар не спорит.

— Человеком, который знает эти семьи и способен заставить их выполнять решение. Астэр получил дочь. Ранны получили сына. Остальных одиннадцать детей будут осмотрены и устроены там, где им безопасно. Для этого не требуется сжигать половину знатных домов.

— Требуется только снова поверить вам на слово и закрыть книги, — отвечаю я, возвращая лист на стол.

Он вынимает ещё один лист. В нём найденным детям назначены независимые опекуны и содержание из денег Вальта. Даже фамилии подобраны разумно. Всё выглядит справедливым, пока никто не спрашивает, что сделал сам Веймар.

— Вы могли подготовить это раньше, — говорю я. — Пять лет назад, когда первая мать пожаловалась на Вальта.

На лице Веймара появляется раздражение.

— Пять лет назад речь шла об одной лечебнице и семье, которая сама просила тишины. Я принимал решения, сохранявшие порядок.

— Мой сын прожил пять лет в этом порядке. — Я удерживаю голос ровным, хотя хочется скомкать все его аккуратные бумаги.

Он отводит глаза к окну. Всего на секунду, но достаточно, чтобы понять: Лео для него по-прежнему последствие, которого не должно было случиться.

Его доводы не лишены смысла, и от этого сделка отвратительнее. Нескольких детей действительно нельзя отдавать семьям. Публичность действительно принесёт им новые споры. Но решением Веймара снова становится закрытая дверь, за которой взрослые определят удобную правду.

— Почему я должна верить, что Лео будет в безопасности? — спрашиваю я.

— Потому что его происхождение признают официально сегодня. Вы получите охрану, лазарет, полное право опеки. Арден сохранит должность. Никто больше не оспорит ни мальчика, ни вас.

— А Эстель? — спрашиваю я, не отпуская папку с её признанием.

Веймар отвечает осторожнее:

— Её признание останется в закрытом семейном деле. Она откажется от любых прав на внука и уедет из столицы. Арден не потеряет мать в тюрьме, Лео не будут таскать на слушания.

Арден кладёт ладонь на спинку свободного кресла, но не садится.

— Вы предлагаете мне то, что удобно вам, и называете это заботой о моём сыне.

— Я предлагаю прекратить калечить всех оставшихся ради наказания нескольких стариков, — резко отвечает Веймар. — Вы уже отказались от рода. Хотите лишиться должности? Хотите, чтобы Лиана год доказывала право лечить, а Лео читал каждую мерзость о матери в газетах, когда подрастёт?

Я представляю сына через несколько лет с листком в руках. Там будут спорить, сколько крови у него брали и действительно ли я испортила знак младенца. Сделка избавила бы его от этого.

Веймар поворачивает к нам документы. Рядом кладёт перо.

— Вы трое можете жить спокойно. После всего пережитого разве это мало?

На секунду я представляю дорогу домой. Агна открывает лазарет, Лео спит в комнате с незапертой дверью, Арден приезжает тогда, когда обещал. Никаких допросов. Никакой грязи в газетах. Селия уже получила сына. Мира нашла родителей. Можно убедить себя, что мы спасли достаточно.