Книга Десять писем, страница 89 – Лия Аструм

— Первый лот! – громко объявил ведущий. – Японская антикварная статуэтка ⅩⅡ века, вырезанная из кипарисового дерева и украшенная чёрными бриллиантами.

На экране появилась фотография. Девушка азиатской внешности, больше напоминающая гейшу, сидела с закрытыми глазами в позе лотоса. Её руки покоились на коленях, а лоб и длинные тёмные волосы были украшены драгоценными камнями.

— Текущая цена – шестьдесят тысяч долларов. Прошу делать предложения.

— Я бы её даже за сто баксов не купила, – тихо прошептала Трис, смотря, как один из мужчин за соседним столиком поднимает карточку. – Я ничего в этом не понимаю.

Честно говоря, это было и мой слабой стороной. Чтобы стать настоящим специалистом в сфере дизайна и работать с людьми, имеющими набитые карманы крупнокалиберных купюр, мне было необходимо научиться оценивать предметы искусства, и я мысленно сделала себе пометку заняться этим вопросом в самое ближайшее время.

— Зато ты понимаешь в бракоразводных процессах, – усмехнулась я.

Практически без борьбы японская статуэтка ушла за восемьдесят одну тысячу долларов. Далее было выставлено ещё три статуэтки, одна книга и несколько картин. Последняя из них – непонятная абстракция без названия была куплена Ричардом за три миллиона долларов. И сегодня в его особняке, который уже напоминал самый настоящий музей произведений искусства, она займёт своё почётное место на стене среди прочих, ничем абсолютно не выделяющихся, по моему мнению, картин.

— Неплохо, – ухмыльнулся Мур. – Наверное, после этих грандиозных пожертвований в нашей стране не останется ни одного больного ребёнка.

— Эван, – шикнула на него Трис. – Ты такой… – Она не могла подобрать слово.

— Мудак? – вскинув брови, предложил он свой вариант.

— Циничный мудак, – вспыхнула Трис. – Речь же о детях.

Эван закатил глаза.

— Кто привёл сюда этого наивного ребёнка? – ни к кому конкретно не обращаясь, иронично протянул он.

Пока Трис сверлила его недобрым взглядом, Эван показательным движением руки приложил палец к губам, тем самым показывая, что готов добровольно заткнуться.

— Именно его я и ждал, – отвлекая меня от двух ругающихся друзей, прошептал мне на ухо Джеймс.

— Заключительный лот! – объявил ведущий, и я посмотрела на экран. – Ожерелье Екатерины Великой. Бриллиантовое колье с грушевидным изумрудом весом семьдесят пять и три десятых карата.  Этот драгоценный камень находился в Российской императорской коллекции более ста лет. Текущая цена – четыре миллиона четыреста тысяч долларов. Прошу делать предложения.

Я была восхищена. Картинка не передавала всю исключительность ювелирного произведения, и мне захотелось увидеть вживую историческую реликвию, стоящую баснословных денег.

Торги начались. Один из мужчин, сидящих рядом с Эдвардом, предложил четыре с половиной миллиона долларов. За другим столом, слева от нас, женщина в возрасте далеко за пятьдесят, в пиджаке с ужасными розовыми рюшами, озвучила четыре миллиона семьсот тысяч долларов. Мужской голос, обладателя которого я не смогла разглядеть, даже вытянув шею, поднял ставку ещё на двести тысяч.

— Пять миллионов триста тысяч долларов, – громко сказал Джеймс, поднимая свою карточку выше плеча.

Я ошеломлённо уставилась на него.

— Это же целое состояние!

Уильямс только глупо улыбался мне, пока аукционист, не услышав больше никаких предложений, троекратно отсчитывал: