Онлайн книга «Десять писем»
|
— Пять миллионов триста тысяч долларов – раз, пять миллионов триста тысяч долларов – два, пять миллионов…. — Шесть миллионов долларов, – раздался такой знакомый голос, и я, повернувшись, поражённо уставилась на брата, уже поднявшего вверх свою карточку. Когда его ставка была зафиксирована, он, даже не посмотрев в нашу сторону, опустил руку на стол и лениво откинулся на спинку стула, внимательно слушая то, что говорил ему чем-то явно недовольный Ричард. Джеймс смачно выругался, но карточку поднял. — Шесть миллионов триста тысяч долларов, – с плохо скрываемым раздражением в голосе озвучил он новую ставку. Вот теперь Уильямс привлёк внимание моего брата. Потому что Алекс, отвернувшись от отца, повернулся в нашу сторону и сразу впился в меня нечитаемым взглядом. Льдистые глаза пристально изучали меня, а холодные волны равнодушия разлетались брызгами и обжигающими каплями оседали на коже, оставляя красные точки ожогов. Складывалось ощущение, что он обладал сверхъестественной магической силой, контролирующей градус холода во взгляде: от арктических льдов до искрящегося на солнце голубого озера. Сейчас никаких озёр не было и в помине. Лишь всеобъемлющая стужа и прочный лёд. Он перевёл свой колкий взгляд на бывшего друга, и сквозь прозрачную толщу стеклянных кусков потянулись едва заметные нити презрения. Он смотрел на него, как на насекомое, надоедливо жужжащее над ухом и раздражающее своим мерзким писком. И напряжённая поза Джеймса доказывала, что он тоже чувствовал это. На лице брата мелькнула едва заметная усмешка, и он, отвернувшись от нас, спокойно расстегнул пуговицы и откинул полы пиджака в стороны. Посмотрев на часы, он устало вздохнул, будто вся эта ситуация неимоверно утомляла его, и, подняв карточку вверх, сказал: — Семь миллионов долларов. По залу раздались удивлённые шепотки, но аукционист сразу же призвал всех к тишине одним твёрдым ударом молотка. — Семь миллионов долларов от участника под номером пять. Ставка принята. Кто предложит больше? В зале стояла абсолютная тишина. Никто не предпринял попыток повысить предлагаемую цену. Джеймса затрясло от злости. — Семь миллионов долларов – раз… Он так крепко стиснул челюсти, что я буквально слышала скрип его зубов. — Семь миллионов долларов – два… Костяшки сжатых кулаков приняли мертвенно-бледный цвет. — Семь миллионов долларов – три. Продано участнику под номером пять, Александру Миллеру. – Раздался окончательный удар деревянного молотка, навсегда забирающий у Уильямса возможность приобрести столь редкой красоты камень. — Ублюдок! – гневно выплюнул Джеймс под шквал неуместных аплодисментов каких-то дур, сидящих за соседним столиком и, резко встав, сказал, что ему нужно перекурить. — Вот это да! – ахнула Трис, махая перед собой рукой, словно ей стало невыносимо душно. – Я хочу посмотреть на него хотя бы одним глазком. Как думаешь, Алекс согласится? — Без понятия, – хмыкнула я и, поднявшись, пошла вслед за Джеймсом. Я шла и мысленно готовила успокоительную речь. Думала и сама в это же не верила. Каким бы восхитительным не было ожерелье, я почему-то была уверена, что Алекс не просто так его приобрёл. Никогда не замечала у него тяги к покупке астрономически стоящих драгоценностей. Это больше походило на чётко спланированную акцию против бывшего лучшего друга. Алекс всегда бил открыто, но не одним смертоносным ударом, а несколькими точечными, хорошо продуманными, способными заставить раненую жертву истерично скакать под прицелом охотника и трепыхаться в предсмертных конвульсиях. Когда-то давно, после его тренировки по рукопашному бою, я спросила его, что он будет делать, если противник окажется сильнее. Он тогда ответил, что сила заключается не в теле, а в разуме. |