Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 68 – Василий Загорский

— Истощила? – Пушкин поднял брови.

Да, истощила. Если любовь женщины находит себе отклик в сердце мужчины, она укрепляется и способна сокрушить все преграды. Если женщина любит мужчину и он отвечает ей тем же, она не посмотрит больше ни на кого, даже для простого развлечения. Всю свою нежность отдаст она единственному человеку, для прочих же будет холодна и неприступна, как ледяная стена. Натали ведет себя не так. Следовательно, любовь ее к Пушкину истощена.

— Но я люблю Натали! – не выдержал Пушкин. – И мой интерес к другим женщинам вовсе не оттого, что я ее разлюбил.

— А отчего? – спросила Александрин безжалостно. – Оттого, что сладостное внимание женщин – почти единственная цель твоих усилий? Как видишь, я хорошо читала твои книги, даже те, которые пока еще не изданы.

— Я давал тебе мои рукописи в надежде на твой ум, на то, что ты поймешь меня лучше кого бы то ни было, – проговорил Пушкин задумчиво. – Но ты приняла их как оружие, которое хочешь против меня же и повернуть.

— Но, скажи, как иначе объяснить твои метания между разными женщинами? – Александрин была по-прежнему сурова.

— Именно так, как сказано в моей рукописи: сладостным вниманием женщин. Только глупцы и люди душевно неразвитые вступают в связь с женщиной исключительно ради телесных утех.

— Но ты не глуп и развит душевно. Что же влечет к другим женщинам тебя?

Пушкин нахмурился и молчал некоторое время. На лице его выразилось сомнение, как если бы он не знал, говорить ли, но все же заговорил – медленно, сосредоточенно.

Природа женщины – нежная, чудесная, и внешняя красота – лишь часть этого чуда. Мужчина желает этого чуда, и всякий раз, как видит он женщину, он влечется к ней. По мнению Пушкина, душа женская производит некие флюиды, к которым устремляется мужчина. Конечно, первое, на что он смотрит, – это красота телесная. Но потом, сказав уже несколько слов с женщиной, проведя рядом с ней несколько минут, он начинает чувствовать сияние ее души. И если сияние это родственно ему, он устремляется к этой душе – в первую очередь именно к душе, не к телу. Тут, однако, есть трудность: люди часто не понимают, как относиться к влечению, возникшему между мужчиной и женщиной. Если ощутили они нечто родственное, чувство их должно найти закономерное завершение в постели – так думают не только мужчины, но и многие женщины. Если мужчина проявляет к женщине интерес, она как будто должна быть интересна ему и в постели. Но это заблуждение – иногда довольно одного лишь разговора, приятного общения, радости обмена флюидами. Мужчина чувствует очарование женщины: кокетство, робость, влечение ее к нему – и получает от этого необыкновенное удовольствие. В этом случае он страдает только оттого, что нельзя ему быть рядом одновременно с разными женщинами. Запутавшись, он бросается от одной к другой, но у нас нельзя быть сразу со многими, ибо даже развращенным нашим обществом такие связи принимаются дурно.

Александрин задумалась ненадолго, потом сказала:

— Ты говоришь как поэт. Но вряд ли многие мужчины думают так же. Многие не испытывают даже простой симпатии к своему предмету, только чувственное влечение.

Пушкин пожал плечами: какое ему дело до многих – он говорит лишь о себе. И раз уж его попрекнули непостоянством, он хотел только объяснить, в чем состоит его прегрешение и чем он руководствуется, когда идет противу правил.