Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 63 – Василий Загорский

Разогнувшись после очередного поклона, он случайно встретился взглядом с надворным советником и так и замер, открыв рот. Секунду он стоял как истукан, потом протянул дрожащий палец в сторону Аминина.

— Они, – проговорил он срывающимся голосом. – Они…

Утицын, раздраженный настырным просителем, недовольно повернул голову, куда указывал крестьянский перст.

— Чего? – сказал он грубовато. – Какие-такие «они»?

— Они, – повторил крестьянин. – Черти!

В доме Потемкина на Галерной, в гостиничном нумере, где располагался известный уже нам белый человек, именуемый то милостью, то светлостью, было холодно. Нарочно ли тут не топили или по неосторожности открыли окно, сказать было нельзя, но зимний ветер выстудил комнату до ледяного почти состояния. Явись сюда датский писатель Ганс Христиан Андерсен, он бы наверняка решил, что в покоях этих побывала Снежная королева, о которой спустя несколько лет напишет он страшную сказку.

Но никакой, разумеется, Снежной королевы тут не было и быть не могло. В комнате сейчас находились лишь сам белый человек да подведомственный ему карла с черной бородой.

— Ну, и что же наш друг? – спросил хозяин нумера с некоторым нетерпением в голосе.

— Арестован приставом, – отрапортовал карла. – Теперь сколько-то времени неспособен будет нам вредить.

— Что арестован – это хорошо, и все-таки недостаточно. Будь добр, любезный мой Лисун, отправляйся к нему в камеру и устрой так, чтобы впредь господину надворному советнику неповадно было становиться у нас на пути.

Лицо у карлы сделалось озадаченным, однако спорить он не посмел.

— И еще одно, – продолжал его милость. – Ты привел юношу?

— Точно так, ждет за дверьми, – отвечал Лисун.

— Что же он? Все упорствует?

Карла только руками развел.

Его милость улыбнулся: глупый человечишко, да разве можно ему идти против рожна? Но ничего, у него есть средство убедить болвана.

— Вели зайти, – приказал он карле после некоторого размышления.

Лисун кивнул, с неожиданной для карлика ловкостью выскользнул из комнаты и вернулся уже с Измалковым-младшим. Тот казался мрачнее обычного, но вид у него был упрямый и решительный. Белый человек кивком отпустил карлу и повернулся к юноше. Несколько секунд он холодно разглядывал его, потом сказал своим мягким голосом:

— Здравствуйте, господин недоросль.

Георгий Афанасьевич покраснел от досады и, слегка заикаясь, попросил звать его по имени-отчеству, поскольку фраза «господин недоросль» кажется ему обидной.

— Отчего же? – удивился хозяин нумера. – Вы нигде не служите. Согласно российским законам дворянин, который не проходит ни по военному ведомству, ни по статскому, в официальных бумагах именуется именно так – недоросль. Так подписываются и вполне взрослые люди, например князь Голицын. А вы, простите великодушно, не только не князь, но и вовсе никакого титула не имеете.

— Вы, господин герцог, призвали меня к себе, чтобы п-посмеяться? – Тон молодого человека сделался неприязненным и дерзким.

Человек, которого Измалков назвал герцогом, пожал плечами: ни о чем таком он даже не думал, да ведь против правды не пойдешь. Тем не менее, если Георгий Афанасьевич желает, его будут именовать исключительно по имени-отчеству.

— Буду вам крайне п-признателен, – наклонил голову Измалков.