Книга Зверь в Ниене, страница 33 – Йёрген Теодорсон

— Этот, – с ухмылкою ответил ленсман Штумпф, а юстиц-бургомистр сурово уточнил:

— Возможно, этот.

— Герр Киннемонд, прошу вас взять его под стражу для проведения расследования и королевского суда, – сказал Генрих Пипер.

— Выполняй, – обронил своему подчинённому комендант Ниеншанца.

— Езжай туда, – приказал вознице по-фински капрал-савакот.

Ижорский мужичок, чью телегу ленсман привлёк для перевозки подозреваемого, – низенький, толстенький, мохнатый, соломенно-рыжеватый, – ёжась от невиданного отроду столпотворения, блестящего чёрного жеребца подле себя, а на нём – всадника в камзоле и шляпе с галунами, из-под которой выпадал серый завитый парик ниже плеч, бравых усатых мушкетёров и витающей в воздухе злобы общественного порицания, робко тронул такую же, как он сам, толстенькую мохнатую лошадёнку, и злодей отправился в застенки.

— Жду вас в моём замке, господа, – подполковник Киннемонд прикоснулся к краю своей нарядной треуголки, и конь понёс его к мосту в Ниеншанц.

Вслед удаляющемуся конвою и преступнику нёсся глухой ропот толпы, который был перекрыт окриком бургомистра юстиции:

— Расходитесь и займитесь своей работой! Вину подозреваемого установит суд. А пока здесь больше нет ничего интересного.

Глас народа стих. Бюргеры побрели, но не в мастерские и к торговым прилавкам, а в «Медный эре». Моряки постояли, тупо глядя на самое интересное, что теперь осталось на ратушной площади – ниен-скую управу, её почерневший карниз, фасад с высоким фронтоном, гранитное крыльцо о пяти ступенях, кривое, кованые поручни по бокам, чёрные, облупленные, сверху гладкие, с краёв ржавые, – да отчалили в «Бухту радости». Генрих Пипер отпустил ратманов обсуждать новость в кругу друзей. Сам же вместе с другими достойными мужами поднялся в зал и велел писарю Фредрику принести вина из подвала, где хранился небольшой казённый запас – пяток бочонков на всякий случай.

Сели за стол для заседаний и заплатили за вино старшему письмоводителю. Ленсман выложил отнятый у бродяги небольшой мешочек из кожи, который тяжело брякнулся о столешницу, и серебряный крестик – вещественные доказательства преступления или, как сказал бы осторожный и опытный бургомистр юстиции, – возможные улики.

Клаус Хайнц принёс стеклянные кубки для вина, которые хранил в запертом сундуке возле своего места в канцелярии. Весёлый и облизывающийся Фредрик поставил на стол большой глиняный кувшин. Вернул ключ от подвала бургомистру Пиперу и встал возле двери в ожидании, чего попросят ещё. Старший письмоводитель наполнил кубки и уселся на писарское место, где от совещания остались бумаги, чернильница и очинки перьев. Отодвинул ненужные канцпринадлежности, но убрать их Фредрику не предложил. Возможно, потребуется записывать.

Внеочередной совет магистрата начался.

— Очень надеюсь, что преступник пойман. – Генрих Пипер поднял кубок и провозгласил тост: – За окончание в нашем мирном городе этого божьего наказания!

Клаус Хайнц отпил вина и проглотил. Вино было самое настоящее – бургундское, какое пьют только мушкетёры да моряки в бордингаузе, когда денег почти не осталось, а похмелье мучает знатное. Остальные тоже покривились, но сделали вид, что рады всему случившемуся, и особенно – щедрости магистрата.

А потом они выпили ещё, и ленсман Штумпф стал рассказывать, как ему попали в руки кошель, бродяга и серебряный крест.