Книга Зверь в Ниене, страница 2 – Йёрген Теодорсон

Он быстро стал разговаривать на наречии местных финнов и языке северных германцев – платтдойч, улучшил уже знакомый шведский и сделался желанным посредником в сделках между русскими купцами и местными перекупщиками.

Он занял свободное место в новом городе и заполнил его собою.

В растущем Ниене было где развернуться, и Егор не собирался долго жить гостем, как русский купец. Через год сладился с пастором Генрихом Мартенсоном, возведённым в дворянское достоинство под именем Фаттабур, чьи службы посещал исправно, и тот поручился за него перед бургомистрами и кронофогтом.

Малисон принёс старинную клятву: «Я прошу Бога и всех святых помогать мне настолько, насколько я хочу быть и буду верен моему королю, и буду исполнять все городские обязанности, по мере своих сил, как сказано выше, и буду помогать своему земляку-бюргеру как внутри страны, так и за её пределами, и не буду притеснять или губить кого-либо, кроме совершившего преступление». Также он обязался оставаться бюргером по крайней мере в течение шести лет и построить каменный дом на земле, которую выделит магистрат. И хотя домов из камня здесь никто не строил, намерение следовало высказать по закону, как настоящему горожанину.

Слова его звучали искренне, потому что исходили от сердца, наполненного живой, жадной страстью к стяжательству и осознанием пользы от взаимной поддержки, пусть даже она не несёт выгоды в ближайшем будущем. Егор Васильев выложил на стол пять эре и поцеловал крест, протянутый пастором.

Так он стал полноправным бюргером Ниена с привилегиями купца и обязательствами перед общиной. Спустя неделю Генрих Мартенсон Фаттабур совершил над Малисоном обряд крещения, ибо таково было их тайное условие. Пастор обвенчал его с девицей Айной из Уусикирко, дочерью лесного смотрителя – ягдфогта, человека в краю не последнего, но прежде привёл и её к евангелической вере, ибо карелы из озёрного края приезжали в Ингерманландию православными. И хотя Айна была молода, крепка в вере предков и дичилась, согласие выразила по своей доброй воле, ибо Малисон нашёл для этого слова, как находил прежде для её родителей и для неё самой.

Фаттабур крестил их детей, коих с 1636 года из пяти народившихся осталось трое – девочка и два сына-погодка, представляющие возможный интерес в качестве помощников и наследников. Как владелец хозяйства и торгового предприятия, Егор Васильев уже и сам поручался за других купцов, пожелавших войти в товарищество, и Ниен прирастал их дворами. Бог любил Малисона. В жилой избе на высоком подклете, стоящей по Выборгской улице, купец вставил свинцовые рамы со стеклом.

Егор Васильев любил точить лясы со знакомыми и с теми, кого впервые встретил. Ему действительно было интересно узнать, что происходит у них, и рассказать свои новости, а люди чувствовали это, и тем он располагал к торговле самых несговорчивых. Вывеска на его магазине «Бери у Малисона» была выполнена на пяти языках, дабы каждый купец мог убедиться, что окажется понят. Для неграмотных же опознавательным знаком служил кованый круг на цепях, а в кругу литера «М» с пузатыми ножками, подобными бокам дородного Малисона, – проросток будущего герба.

Под утро он просыпался и шёпотом рассказывал себе, какие на день намечены дела и какие теплятся задумки на завтра, на год вперёд и на всю жизнь. Так он творил настоящую молитву, и жена временами вплетала своё слово, когда ей хотелось пожелать чего-нибудь, но чаще слушала, и тогда дыхание её совсем пропадало.