Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 150 – Ксения Соболева

— Кадетка Вейр, — сказал он, стараясь не смотреть на моё запястье, — его светлость просит вас явиться в кабинет.

Просит. Не требует. После браслета это слово звучало почти издевательством.

— Передайте его светлости, что у меня занятие.

— Следующее занятие у вас через сорок минут. Распоряжение согласовано с учебной частью.

Разумеется. Каэль умел перекрывать пути аккуратно.

— Лекарский осмотр?

— Магистр Лиор уведомлена и ожидает вас после беседы.

Я посмотрела на посыльного. Он был ни в чём не виноват и всё равно стоял между мной и возможностью сделать вид, что я не пойду туда, где нужно говорить с человеком, подписавшим мой ошейник.

— Ведите.

По дороге к кабинету ректора я думала, что скажу. Список был длинным, злым и непригодным для браслета. «Ваш браслет помог им держать меня». «Ваше спасение пахнет цепью». «Вы опять опоздали». «Если вы не можете защитить без ошейника, перестаньте называть это защитой». Каждая фраза заранее отзывалась пульсом в запястье. Пришлось выбирать другие. Холоднее. Точнее. Не для того, чтобы не злить Каэля. Для того, чтобы не дать металлу решать, когда мне можно стоять прямо.

Секретарь Эйран впустил меня сразу. Его лицо было бледнее обычного, а на краю стола я заметила тонкую полоску свежего стекла. Вчерашняя ярость Каэля, видимо, дошла до кабинета не только в виде слуха. Дверь закрылась за мной, и я оказалась в знакомом пространстве: высокий кабинет, холодный камин с белым огнём, тяжёлый стол, карта империи, шкафы, ректорская печать, окно, заменённое новым стеклом. На столе лежали бумаги, несколько кристаллов и тонкая схема браслета, развернутая на чёрной подложке. Сам Каэль стоял у окна спиной ко мне.

— Кадетка Вейр, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ваша светлость.

Он повернулся.

Я была готова к его холоду. К приказам. К сдержанной вине. К новой версии «я вынужден». Но Каэль посмотрел на меня — и выражение его лица изменилось раньше, чем я успела произнести хоть слово. Серые глаза остановились не на браслете, не на моём лице, а на воротнике. Потом на плечах. Потом снова на шее. Он сделал шаг ко мне.

— Что случилось?

Я удержала взгляд.

— Ничего, что помешало бы учебному процессу.

— Лиана.

— Не называйте меня так в этом тоне.

Он остановился. На секунду. Потом сказал уже иначе:

— Покажите шею.

— Нет.

В комнате стало холоднее.

— Покажите. Шею.

— Если вы хотите, чтобы я выполняла команды, браслет уже работает. Попробуйте воспользоваться.

Его лицо побледнело. Браслет на запястье вспыхнул, реагируя на злость в голосе, но я не отвела глаз. Боль прошла тонкой линией, терпимой, почти полезной. Она помогала помнить, за что я злюсь.

Каэль медленно выдохнул.

— Я не приказываю.

— Вы просто говорите так, что стены сами строятся в шеренгу.

— Вас кто-то трогал.

— Академия в целом много лет занимается этим с Лианой Вейр. Уточните.

Он подошёл ближе. Я сделала шаг назад. Он заметил и остановился снова. Хорошо. Учится. Или делает вид.

— Я вижу след у воротника, — сказал он. — И след удерживающего заклинания на правом плече. Кто?

Я молчала.

— Имена.

Вот оно. Не «что произошло». Не «вы ранены». Не «больно?». Имена. Ректорский инстинкт: найти виновных, занести в схему, наказать или использовать. Я понимала, что он хочет помочь. Возможно. Но в его «имена» уже снова прятался контроль. Я расскажу — он пойдёт решать. Он поставит меня под защиту, приставит стражу, запишет в уязвимые, ограничит маршруты, допросит свидетелей, а я стану вещью, которую переносят из опасного угла в менее опасный.