Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 147 – Ксения Соболева

— Позорницам нельзя кусать руку, которая пока разрешает им дышать, — прошептал голос.

Пока.

Слово скользнуло по коже холоднее ножа.

— Дом Роан проявил милость, позволив тебе остаться в академии после всех твоих выходок.

Ложь. Но полезная ложь. Значит, они хотели, чтобы я думала на Роанов. Или действительно были от Роанов. Или от тех, кто знал, что Роаны станут удобным первым подозрением.

— Ректор не всегда будет рядом. Лекарка не всегда успеет. Архивные крысы долго не живут, если таскают чужие крошки. Запомнила?

Тарен.

Я дёрнулась так резко, что один из них выругался. Браслет ударил в полную силу, и мир на мгновение побелел. Меня удержали только потому, что и так прижимали к стене.

— Вот. Умная девочка. Больно? Это хорошо. Боль учит быстрее этики.

Третий у двери коротко сказал:

— Хватит. Времени мало.

Первый наклонился ближе.

— Завтра ты извинишься перед леди Роан. Публично. Скажешь, что ошиблась из-за нестабильной магии и браслетного отката. Скажешь, что флакон могла задеть сама. Нарв подтвердит, что плохо видел. Иначе следующей ночью мы придём не к тебе.

Он отпустил меня внезапно.

Я упала на колени, хватая воздух. Дверь открылась, закрылась почти беззвучно. Шаги исчезли в коридоре так быстро, будто их и не было. Несколько секунд я не могла двигаться. Рука горела. Запястье под браслетом пульсировало так, словно металл врос в кость. Во рту стоял горький вкус ткани. На шее, там, где пальцы прижали кожу, уже поднималась боль.

Я поднялась не сразу.

Сначала заставила себя дышать. Потом доползла до стола, зажгла лампу с третьей попытки и посмотрела в зеркало. В отражении была Лиана Вейр: растрёпанные волосы, бледное лицо, красный след у рта, тёмнеющие отпечатки пальцев на шее, алый браслет на запястье. Не заплакала. Не потому, что не хотелось. Хотелось. Тело дрожало от страха и унижения, внутри всё кричало. Но слёзы снова были бы именно тем, что они хотели. А я устала отдавать врагам заранее приготовленные сцены.

Я подошла к двери. Замок был цел. На полу — крошечная чёрная нитка от маски или перчатки. Я подняла её платком, спрятала. Потом села за стол и написала в список: «Маски. Трое. Дым, кожа, сладкое масло, серебряная нить. Угроза Тарену. Требуют извинений перед Роан. Могут быть Роан. Могут подставлять Роан. Знают о браслете».

Браслет пульсировал тише.

Я смотрела на последнюю строку и понимала: победа на уроке действительно оказалась опасной. Не потому, что Эвелина обиделась. Обида высокородной — привычное явление. Опасным было другое: я показала, что могу не только выживать, но и разворачивать их ловушки при свидетелях. А это уже угрожало не самолюбию. Это угрожало системе, где ловушки должны работать без сбоев.

Я взяла чистый лист.

Рука дрожала, но буквы получились ровными.

«Каэль Арденн. Ваш браслет сегодня очень помог людям в масках держать меня у стены. Если это и есть безопасность, у нас с вами разные словари».

Я остановилась. Добавила ниже:

«Они угрожали Тарену. Если с ним что-нибудь случится, я перестану быть благоразумной даже внешне».

Потом сложила лист.

Нет. Не отправлять сразу. Сначала Лиор. Потом Тарен. Потом Каэль. Правильный порядок — не тот, который диктует злость, а тот, который повышает шансы дожить до следующего удара. Я спрятала записку в рукав, потушила лампу и села на кровати, спиной к стене, лицом к двери.