Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 145 – Ксения Соболева

Магистра Сорн выпрямилась.

— Леди Роан, вы дадите письменное объяснение после занятия. До проверки обстоятельств ваша практическая оценка за сегодняшний урок аннулируется.

— Магистр, — Эвелина почти не верила, что это говорят ей.

— Это решение кафедры, — сказала Сорн. — И комиссии.

Маэрс улыбнулся, ничего не возражая. Вот это мне не понравилось. Его не беспокоило унижение Эвелины. Напротив, он как будто получил удовольствие от нового материала. Для него все мы были не людьми, а проявлениями линий. Роан теряет контроль. Вейр обнаруживает ловушку. Нарв вмешивается. Интересно. Очень интересно. Совет будет записывать не только мои ошибки, но и чужие.

Магистра Сорн повернулась ко мне.

— Кадетка Вейр, вам выдадут новый набор. Продолжите задание.

Вот это было почти изящно. После всего скандала мне всё равно нужно было выполнить ритуал. Победа победой, а урок идёт. Я взяла новый набор, проверила каждый флакон демонстративно и спокойно. На этот раз всё было чисто. Я составила приветствие дому Роан — не склонение, не вызов, а нейтральное признание старшинства в рамках академического пространства. Формулу произнесла ровно. Браслет молчал. В конце нужно было повернуться к условному представителю дома. По заданию им была Эвелина.

Я подошла к ней с чашей.

Она стояла, бледная, с прямой спиной и глазами, в которых уже не было света победы. Я протянула ритуальную чашу, соблюдая расстояние до пальца.

— Дом Роан приветствуется в стенах академии согласно признанному статусу и в пределах устава, — произнесла я. — Старшая кровь получает честь, не превышающую закон.

Фраза была учебной. Но последние слова прозвучали отчётливо.

Не превышающую закон.

Эвелина взяла чашу.

Наши взгляды встретились. И впервые я увидела в её лице не только ненависть, но и нечто близкое к испугу. Не потому, что я стала сильнее её. Нет. Она всё ещё имела дом, связи, власть, людей, готовых сломать мне кости в тёмном коридоре. Но сегодня я сделала страшное для высокородной: заставила её объясняться. При свидетелях. При комиссии. При Совете. И показала, что её кровь тоже оставляет следы.

Занятие завершилось в тяжёлой, дрожащей тишине. Никто не бросал мне записок. Никто не смеялся. Несколько простых кадетов смотрели на меня с тем же осторожным уважением, которое появилось после тренировки с Вальтором. Тарен не смотрел вообще — и правильно делал. Он уже сказал слишком много. Мира вышла из класса почти сразу после Эвелины, но перед дверью обернулась. В её глазах была паника. Не обида, не злость — паника. Значит, подмена была частью большего. Или Мира знала, что за провал Эвелины кому-то придётся заплатить. Возможно, не самой Эвелине.

Селеста задержалась у моего стола, когда я собирала тетради.

— Красиво, — сказала она тихо.

— Спасибо. Ваше молчаливое соучастие тоже было изящным.

Она улыбнулась.

— Я ни при чём.

— Конечно. Вы просто всегда случайно знаете, где будет кровь.

— Сегодня крови не было.

Я подняла руку с браслетом.

— Спорное утверждение.

Её взгляд скользнул по тёмному серебру, и впервые за долгое время улыбка Селесты стала чуть менее ленивой.

— Кровавый браслет. Каэль становится отчаяннее.

— Или хуже.

— Иногда это одно и то же.

— Вы пришли предупредить или насладиться?

— Сказать, что Эвелина не простит. Но это вы и сами знаете.