Книга Печать Забытой Эпохи, страница 21 – Эмбер Скай

— Баранье топленое осталось, сударь… — растерянно моргнул старик.

— Сойдет для первого раза! — рявкнул фамильяр мне в самое ухо. — Хозяйка, двигай наверх! Чувствую, трубы уже промыло, щас на кухне начнется самое веселье.

Мы поспешили обратно к винтовой лестнице.

И с каждым шагом наверх я поражалась тем переменам, которые происходили с замком буквально на глазах.

Стены базальтового коридора больше не отдавали мертвенной стужей. От черного камня исходило мягкое, сухое излучение, похожее на тепло русской печи. Воздух в шахте стал легким, свежим, насыщенным влагой растаявшего инея, который тонкими прозрачными ручейками стекал по желобам в полу прямо в дренажные колодцы.

Когда мы толкнули дубовую дверь хозяйственного погреба и поднялись на кухонный уровень, нас встретил неистовый, радостный визг.

— Батюшки-светы! Святые заступники! — голосила Агата, носясь по гигантской кухне с мокрой тряпкой в руках.

Зрелище было потрясающим.

Огромная замковая плита, которую мы вчера с таким трудом растапливали лучиной, сейчас ровно гудела без единой щепки в топке. Чугунная варочная панель раскалилась докрасна, распространяя вокруг себя мощные волны жара.

Но главное чудо творилось у каменной мойки в углу.

Из массивного медного крана с нарезкой в виде львиной головы с шипением и клокотанием хлестала толстая струя кристально чистой, кипящей воды, окутывая кухню клубами густого белого пара. Старые медные трубы, проложенные вдоль стен под потолком, мерно постукивали, наполняясь горячей водой и отдавая тепло промерзшим вековым стенам.

— Барыня! Арчибальд! — кухарка бросилась к нам, всплескивая руками и не обращая внимания на сидящего у меня на плече каменного монстра. — Вода пошла! Сама! Горячая, пахучая, ключевая! И печь гудит, словно в нее мешок антрацита всыпали! Что ж это делается-то, господи?!

— Это делается цивилизация, Агата, — я с облегчением оперлась о косяк, чувствуя, как приятный влажный пар согревает лицо.

Грими на моем плече шумно втянул носом воздух, углядел на разделочном столе глиняный горшок с остатками бараньего жира и вчерашним кулешом, расправил крылья и планирующим броском спикировал прямо на дубовую столешницу.

— Ой, мама дорогая! Крыса каменная! — взвизгнула Агата, инстинктивно замахиваясь тряпкой.

— Женщина, полегче с инвентарем! — огрызнулся Грими, ловко перехватывая тряпку когтями и отшвыривая ее в угол. — Я не крыса, я старший инспектор объекта! А ну подай ложку, пока я горшок целиком не проглотил!

Агата замерла с открытым ртом, глядя то на меня, то на говорящую статую, которая уже без всяких ложек запустила обе каменные лапы в жир и с урчанием принялась уплетать застывшее сало вперемешку с перловкой.

— Это Грими, наш домовой дух, Агата. Прошу любить и регулярно кормить, — спокойно пояснила я, снимая со шпильки подколотый подол платья и стряхивая пыль. — Он помог запустить отопление и водопровод.

Кухарка медленно перевела дух, прижала руки к груди и с благоговением посмотрела на чавкающего горгульчонка:

— Домовой, значит… Каменненький… Да господи, да я ж для такого чуда хоть каждый день кашу варить буду! Лишь бы тепло было, лишь бы вода текла!

— Слышала, хозяйка? — прошамкал с набитым ртом Грими, слизывая жир с когтей. — Баба дело говорит. Значит так: трубы я продул, контур замкнул. На втором этаже в твоих покоях в купальне кран открой — там ванна медная, через полчаса полная будет. Иди мойся, графиня, а то пахнешь как столичная канцелярия — чернилами и тоской. А я пока проверю, как тепло по оранжереям пошло.