Книга Печать Забытой Эпохи, страница 18 – Эмбер Скай

По центру плиты темнело углубление в форме человеческой ладони с чуть удлиненными пальцами.

В зале стояла абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Но это не была мертвая тишина склепа.

Воздух дрожал. Каждая клеточка моего тела отзывалась на низкочастотную вибрацию, исходившую от алтаря. Словно под тонким слоем обсидиана спал исполинский ядерный реактор, ждущий лишь одной команды оператора, чтобы вдохнуть жизнь в замерзшую цитадель.

— Миледи… Верадель… умоляю… не подходите… — донесся с порога сиплый, парализованный ужасом голос Арчибальда. — Это колдовство… древнее, страшное…

Я медленно подошла к ступеням возвышения. Мои ботинки гулко цокали по обсидиану, и каждый шаг отдавался мягким эхом под сводами.

Я не боялась.

Архитектор во мне кричал от восторга. Это не было черным колдовством. Это была чистая, высочайшая наука — сплав пространственной магии, геодезии и сопромата, утерянный этим миром. Сердце замка «Вересковый Холм». Его главный генератор жизни, тепла и безопасности.

Я поднялась на третью ступень и остановилась перед алтарем.

Золотистые руны на Печати казались потухшими, но в глубине металла едва заметно пульсировала слабая, бледно-зеленая искра. Она ждала.

Я сняла со стены свой масляный фонарь, поставила его на край обсидиановой ступени и медленно подняла правую руку.

Пальцы слегка подрагивали — не от страха, а от невероятного масштаба момента.

Все встало на свои места. Джулиан, развод, ссылка, разрушенный замок… Судьба не просто так выдернула меня из привычного земного мира и забросила в это тело. Она привела меня туда, где мои знания, моя воля и эта забытая мощь должны были соединиться.

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и занесла открытую ладонь над углублением в центре Печати.

Опускать голую ладонь на металл, пролежавший в темноте тысячу лет, было безумием с точки зрения здравого смысла. Но здравый смысл остался где-то на Земле — вместе с отчетами для налоговой и развалившимся браком. Здесь же работали другие законы.

Мои пальцы мягко легли в углубления на золотисто-зеленой плите.

Холода не было. Напротив: в первую же секунду металл под кожей показался обжигающе шелковистым, словно нагретая полуденным солнцем речная галька.

А затем в глубине алтаря что-то щелкнуло.

Центральная руна под моей ладонью сжалась, словно живой зрачок. Тонкая, острая как игла металлическая заноза в центре оттиска кольнула подушечку безымянного пальца. Я тихо охнула, попыталась отдернуть руку, но металл словно примагнитил мою плоть. Капля крови скользнула в микроскопический желобок в центре рисунка.

И замок сделал свой первый настоящий вдох.

По залу прокатился глубокий, утробный звук — не грохот обвала, а низкая, бархатная вибрация гигантского камертона.

Из-под моей ладони во все стороны брызнули ослепительные изумрудные искры. Тонкие, волосяные линии гравировки на Печати налились густым золотым светом. Они побежали по желобам на полу, ворвались в хрустальные жилы и с нарастающим хрустальным звоном взметнулись вверх по восьми граненым колоннам.

— Миледи! Боги всемогущие, держитесь! — истошно завопил Арчибальд от дверей, закрывая лицо руками.

Я не могла пошевелиться. Не от страха — от невероятного, ни с чем не сравнимого потока информации, который хлынул в мое сознание.