Книга Что случилось на балу?, страница 87 – Сабрина Джеффрис

Когда девушка вернулась домой, она спросила отца, почему тот смягчился и отправил за ней ее возлюбленного. В ужасе отец признался ей, что ее возлюбленный умер за несколько дней до этого. Тогда она раскопала его могилу и обнаружила, что ее платок так и был завязан вокруг его головы.

Элиза исполнила эту балладу в такой особой манере, что у Натаниэля кровь застыла в жилах. А еще он заметил, что во время исполнения первого куплета о жестоком отце, осуждавшем выбор дочери, Элиза в упор смотрела на графа Холтбери. И хотя Натаниэль знал, что в этой песне Элиза не оплакивала Сэмьюэла, ему казалось, что она как будто услышала, что Натаниэль успел сказать ее отцу, и в довершение добавила свой собственный заключительный пассаж, полный горечи и боли.

От Холтбери явно не укрылось, кому была адресована песня, ибо он буквально задеревенел на своем стуле, бормоча под нос что-то о глупых дочерях и их неприемлемых женихах. Натаниэль взглянул на Диану и заметил, что она улыбается про себя.

— Я не обязан сидеть здесь и слушать эту чепуху, — пробурчал ее отец и привстал, как будто намереваясь уйти.

Натаниэль схватил его за руку и сказал глухим голосом, стиснув зубы:

— Меньшее, что вы можете сделать, уважаемый, после того как лишили Элизу средств к существованию и заставили других дочерей терпеть последствия вашего скандального поведения, — это остаться на своем месте и молча испить предложенную вам горькую чашу до дна. Видит бог, вы ее заслужили.

Безуспешно пытаясь вырваться, Холтбери злобно зарычал:

— Уберите руки, Фокстед, или я натравлю на вас своих ищеек. Уж они раскопают все ваши тайны! В свое время по городу ходили слухи о ваших родителях. Хотите, чтобы сплетни вновь распространились в обществе? Уверен, если мои люди немного покопаются в вашем грязном белье…

Натаниэля охватил безумный гнев. С трудом сдержавшись, чтобы голыми руками не задушить этого мерзавца, он наклонился к нему и прошипел:

— Можете копаться. Я тоже умею копать, и вы в этом убедитесь, если посмеете распускать грязные слухи о моих родителях. Только я буду копать могилу — вашу могилу, да в таком месте, где вас никто никогда не найдет.

Поставив Холтбери на место, Натаниэль с видимым отвращением отпустил его руку, надеясь, что ему удалось оставить на его коже пару синяков. Злобный старик принадлежал к особой породе негодяев — он постоянно запугивал и унижал женщин, о которых должен был бы заботиться.

Тем временем на сцене Элиза словно превратилась в каменное изваяние — ее лицо стало холодным и безжизненным, словно высеченным из гранита. Заметила ли она их разговор? Как бы то ни было, она сумела вложить в исполнение печальной баллады такие эмоции и переживания, что, когда она пропела последнюю ноту, в зале воцарилась гробовая тишина. Казалось, аплодисменты были неуместны. Ошеломленные лица зрителей были лучшим подтверждением того, что они находились полностью во власти ее пения.

После этого она оживилась и закончила свое выступление ярким исполнением песни «Далеко-далеко за холмами». Конечно, каждый солдат в зале с радостью подхватил знакомую мелодию, а Элиза поощряла пение в зале улыбками и приглашающими жестами.

Боже милостивый, она представляла собой настоящее произведение искусства. И что самое удивительное, похоже, она этого не осознавала. Натаниэль бегло оглядел толпу и заметил несколько молодых и красивых парней, которые смотрели на нее с явным интересом. Это внимание со стороны других мужчин ему совсем не понравилось. Но он не мог не признать, что Элиза была той женщиной, ради которой многие мужчины решились бы на убийство. Ради которой они пошли бы на смерть. Которой они с радостью предложили бы руку и сердце…