Книга Что случилось на балу?, страница 47 – Сабрина Джеффрис

Натаниэль никогда бы не додумался построить так сотрудничество, однако слова Элизы звучали вполне разумно. Репутация компании была столь высока, что никто не сомневался в честности сестер-владелиц. И все же граф полагал, ему стоило хотя бы оставить свои контакты.

— Вам никогда не приходилось сталкиваться с теми, кто тянул с оплатой?

— Иногда бывало. Но благодаря связям Норриса, которые тот обрел после службы в армии, и различным уловкам Дианы, умеющей так или иначе вынудить клиента обеспечить выполнение обязательств, нам редко приходилось волноваться об этом. А теперь, когда Диана замужем за Джеффри… Ну, как ты можешь представить, нам не о чем беспокоиться.

У него вырвался короткий смешок.

— Конечно, не беспокоитесь. Мы с Гренвудом чуть не подрались из-за того, что я танцевал с Рози. Могу себе представить, что он может сделать с тем, кто осмелится пойти против Дианы.

Элиза с трудом сдержала улыбку.

— Джеффри реагирует на все… скажем так, довольно болезненно, когда дело касается моей сестры.

— Не могу не согласиться. — Он тоже столкнулся с не вполне адекватной реакцией Джеффри: тот чуть не оторвал ему голову за один только танец с Дианой. Вдруг краем глаза граф заметил какое-то движение и, оглянувшись, увидел, как Джоселин выходит из задних комнат, ведомая Дианой.

— Раз уж мы так и не дождались тебя, Элиза, — начала Диана, — то решили прийти к тебе.

Боже правый. Натаниэль редко видел Джоселин в чем-то, кроме дневных платьев, и даже когда она наряжалась для вечернего приема, ее туалет был довольно скромным. В Линвуде не давали балов — деревня была слишком маленькой, — и Джоселин предпочитала оставаться в поместье с Джимми, а не обременять слугу просьбой посидеть с малышом.

Поэтому, когда Натаниэль увидел ее в вечернем наряде, подходящем для светского вечера в Лондоне, он был ошеломлен. У платья из розового шелка был довольно глубокий вырез… Черт возьми! Пришлось сдержать желание потребовать вновь одеть Джоселин в девичье белое платье, прикрыв зону декольте батистовым платком, чтобы никакие недостойные джентльмены не попытались прикоснуться к ней.

По просьбе Дианы Джоселин покружилась на месте, ее лицо озарилось улыбкой.

— Вы можете себе представить, что бы все подумали, если бы увидели меня таком виде в лагере?

Он заставил себя улыбнуться.

— При виде тебя все солдаты онемели бы от восторга.

— Я всегда носила там самые простые, самые практичные платья из шерсти или хлопка. А вот этот наряд… — Она погладила руками шелковую материю. — В нем я почти красива.

— Ты и так красива. Платье лишь подчеркивает твою красоту.

Она бросила на него взгляд, полный надежды.

— Вы действительно так думаете?

Дьявольщина. У нее как будто был дар принимать каждое его невинное замечание за обещание женитьбы. Желая поднять ее самооценку и вместе с тем заставить ее выкинуть из головы саму мысль о том, что он может когда-либо задуматься о браке с ней, Натаниэль улыбнулся с покровительственным видом.

— Конечно, — кивнул он и как можно мягче прибавил: — На любом приеме все мужчины будут смотреть только на тебя.

Надежда на ее лице мгновенно сменилась разочарованием, и этот вид причинил Натаниэлю почти физическую боль. Снова Элиза оказалась права. Эмоции Джоселин были написаны у нее на лице, и если бы он решил сопровождать ее на вечерах или хотя бы находиться поблизости, то поставил бы ее будущее под удар.