Книга Что случилось на балу?, страница 35 – Сабрина Джеффрис

— Но я должен представить Диану.

— Я уже это сделала, пока вы рассматривали скворечник.

— Ах, вот как. Я просто подумал… Дело в том, что… Джоселин взволновала предстоящая встреча с герцогиней.

— Сейчас она не выглядит взволнованной. Тогда как при виде меня она всякий раз сама не своя. — Элиза понизила голос: — Бедняжка испытывает ко мне неприязнь, верно?

Он огорченно вздохнул.

— Уверен, она воспринимала бы вас по-другому, если бы не… если бы не наши с вами отношения. Вчера мне не следовало поддаваться порыву, я не должен был позволить ей увидеть наш с вами поцелуй.

— Мне тоже жаль, что это произошло.

— Вы меня не так поняли. Я жалею вовсе не о том, что мы целовались. Я просто хотел бы, чтобы мы предались этому приятному занятию наедине.

Где он мог бы заключить ее в объятия, коснуться ее груди и позволить себе воплотить в жизнь все свои порочные фантазии. Да что же, черт побери, с ним происходит? Он должен в первую очередь думать о Джоселин, перед которой несет ответственность. Почему же тогда он легкомысленно позволяет себе риск испортить отношения с единственным человеком, который может помочь девушке войти в светское общество?

— Эти поцелуи не выходили у меня из головы всю прошлую ночь, — признался он.

Потому что, очевидно, он окончательно потерял рассудок от страсти.

— Слова из уст повесы с печально известной репутацией, — парировала она.

Это задело его за живое.

— Вы ошибаетесь.

— Относительно повесы или репутации?

— Относительно повесы. Человек с дурной репутацией так просто от нее не избавится.

Она улыбнулась.

— Этот факт многократно подтверждали мои родители.

— И все же, положа руку на сердце, смею утверждать: прошло уже немало времени с тех пор, как я действительно вел себя как повеса.

— Вы ждете, что я просто поверю вам на слово?

— Поступайте так, как пожелаете. — Он выхватил у нее из рук мешочек с зерном — и с этим жестом, как будто невзначай, провел пальцем по ее ладони. — Я буду делать то же самое. — Он разбросал немного зерна по карнизу скворечника, пытаясь унять бешеное биение сердца. — В конце концов, я все еще обладаю… навыками распутника, которыми могу пользоваться весьма умело. Вы сомневаетесь в этом?

— Вовсе нет. Вчера вы применили свои знания весьма… умело. — Она склонила голову набок. — Вопрос в том, сколько женщин вкушают от древа познания, поддавшись вашим соблазнам.

— Ни одна, притом уже несколько лет. Во всяком случае, до вас. — Взяв ее за руку, он осторожно вложил мешочек с зерном в ее ладонь, с восхищением отметив про себя, насколько миниатюрной и хрупкой та оказалась. — Знаю, вы, скорее всего, мне не верите, но это правда.

Война изменила его, без сомнения. Натаниэль слишком часто видел женщин, которые подвергались жестокому обращению на Пиренейском полуострове, чтобы остаться безучастным. Откровения его матери тоже глубоко тронули его душу.

Когда рука Элизы наконец освободилась, граф, слегка покраснев и смутившись, огляделся. Дианы и Джоселин нигде не было видно.

— Нам лучше пойти в дом, — пробормотал он. В голове не укладывалось, что Джоселин ушла, не сказав ему ни слова.

— Не сейчас, — остановила его Элиза.

Он прищурился.

— Прошу прощения?

— Они с Дианой поднялись в комнату для примерок, чтобы подобрать платья. — Элиза насмешливо вздернула подбородок. — Так что если вы не горите желанием увидеть свою подопечную на различных стадиях переодевания…