Книга Что случилось на балу?, страница 24 – Сабрина Джеффрис

— Только если ваши намерения достаточно серьезны, лорд Фокстед.

— Полагаю, мы знакомы достаточно давно и вы можете называть меня Натаниэль. — Улыбаясь, как демон-искуситель, он придвинулся к ней. — Возможно, так и есть.

— Так и есть? — с придыханием переспросила она.

— Мои намерения к вам серьезны.

Она с горечью рассмеялась.

— Лжец. Мужчина, подобный вам, не станет с серьезными намерениями ухаживать за женщиной, подобной мне.

Он выглядел искренне озадаченным.

— Насколько мне известно, мы занимаем равное положение в обществе.

— Кроме того, что моя семья в прошлом была втянута в скандал, а я уже не девственница.

— Черт побери, а ведь вы правы. — В его голосе звучал сарказм. — Ваши рекомендации никуда не годятся. Придется мне удовлетвориться тем, что вы станете моей любовницей.

Даже несмотря на шутливый тон, его слова задели ее.

— Нет ничего более постоянного, чем связь с любовницей, — съязвила она. — Даже если бы вы дали мне полную свободу действий, все же игра не стоит свеч. Полагаю, время от времени я могу позволять себе непродолжительные свидания ради эротических развлечений, однако для чего-то более основательного у меня слишком плотный график. — Она улыбнулась. — Кроме того, боюсь, мое содержание вам не по карману.

— Не по карману? Мне? — Его глубокий низкий голос вибрировал от страсти, обещавшей ей погружение в темные глубины запретных удовольствий.

Неудивительно, что, когда Натаниэль притянул ее к себе и поцеловал уже во второй раз, Элиза не сопротивлялась. Потому что этот поцелуй не предназначался больше ни для кого, кроме нее. А также потому, что уже очень долгое время она не желала заводить никаких романтических отношений с мужчиной — пока именно он каким-то непостижимым образом не разжег в ней неудержимое влечение. Влечение к нему.

На этот раз он поцеловал ее более настойчиво, более требовательно. От Натаниэля исходил легкий аромат лимона и кофе, дурманивший ее сознание. Граф властно ласкал ее своим языком, тесно прижавшись к ней бедрами, и Элиза ощутила свидетельство его возбуждения. Осознание того, что она способна вызвать у него такую реакцию, опьянило ее, потрясло.

Элиза уперлась руками ему в грудь, словно желая оттолкнуть, но затем еще крепче прижалась к нему, ощутив, как от прикосновения ее грудь сжалась в страстном томлении. Не было никаких сомнений в том, что его опыт в эротических удовольствиях многократно превосходил ее собственный.

Эта мысль ее испугала. С сожалением она отстранилась от него, не в силах ответить самой себе на вопрос, осмелится ли она когда-нибудь позволить лорду Фокстеду соблазнить себя.

Должно быть, подобные мысли посетили и его. Разжав объятия, он прошептал:

— Вероятно, вы правы. Пожалуй, вы для меня — слишком дорогое, слишком роскошное удовольствие.

Как и он для нее. Единственный мужчина, которого она любила, изменил ее почти до неузнаваемости под конец совместной жизни. Когда Натаниэль сообщил ей, что Сэмьюэла призывают на фронт, она была до того измучена его выходками, что испытала чуть ли не облегчение. Нет, больше никогда она не желала подвергнуться чему-либо подобному в своей жизни.

Однако… в невинном любовном приключении ведь не было ничего предосудительного, верно? Она все же вполне могла себе позволить небольшой роман… Так, ничего серьезного. В их же интересах было ограничиться лишь ничего не значащим флиртом.