Книга Что случилось на балу?, страница 140 – Сабрина Джеффрис

Как выразился Натаниэль несколько недель назад? «Мне нравилась прежняя Элиза, но та, которая сейчас стоит передо мной, нравится мне еще больше: она говорит, что думает и никому не даст себя в обиду».

Джоселин была не единственным человеком, который продемонстрировал ей, как далеко ей удалось продвинуться в своем самосознании.

— Прошу вас, Элиза, — обратилась Джоселин, — не позволяйте моим ошибкам помешать вашему браку с его светлостью. Он любит вас.

Прищурившись, Элиза посмотрела на Джоселин.

— Он сам вам это сказал?

— Э… нет, но я знаю, что это правда.

— Мужчины не лгут женщинам, которых любят, — сказала Элиза. По крайней мере, этот урок она хорошо усвоила от Сэмьюэла.

— Но… но он не говорил вам правды, чтобы защитить меня. Он боялся, что, если кто-нибудь что-то заподозрит, моя жизнь и будущее Джимми будут разрушены.

— И он думал, что я стану распускать сплетни о вас с Джимми? — Горло Элизы сжалось. — Полагаю, это доказывает, что его мнение обо мне оставляет желать лучшего.

— Нет… нет, я плохо выразила свои мысли. Он думал, что если вы будете выводить меня в свет в качестве сопровождающей, то никто никогда не поставит под сомнение мое право быть частью высшего общества… даже если правда каким-то образом выйдет наружу. И я полагаю, он думал, что вы не будете испытывать ужасную неловкость, сопровождая меня на званых вечерах, если ничего не будете знать о моей связи с Сэмьюэлом.

Элиза вздохнула.

— Да, Натаниэль говорил мне что-то вроде этого. Но он не сказал, почему ваш успех в обществе всегда так много значил для него. То есть я знаю, что его связывали дружеские отношения с вашим отцом, но его настойчивое желание любой ценой обеспечить вам достойное будущее говорит о поистине очень близкой дружбе.

— Он действительно необычайно заботлив, я признаю, — сказала Джоселин. — Но даже когда он впервые оказался в нашем лагере, когда папа представил нас друг другу, он проявил ко мне удивительную доброту. Другие мужчины вечно глазели на меня или пытались со мной флиртовать. А лорд Фокстед был… просто очень добр. Как родной дядя.

Эти слова заставили Элизу задуматься. Когда-то Натаниэль обмолвился, что она должна воспринимать Джоселин как его сестру, или племянницу, или дочь, словом, как его родственницу женского пола. Но Элиза не могла понять, что за родственная связь была у него с Джоселин.

— И вы не имеете никакого представления, почему он так вел себя с вами?

— Я предполагала, что он, как и мой отец, и как Чарли, всегда вел себя с женщинами как настоящий джентльмен. — Вздохнув, она снова взяла Чарли за руку. — Когда граф так расстроился из-за… того, что я родила ребенка от Сэмьюэла, стыдно признаться, но я подумала, что его переживания связаны с тем, что он мной увлекся…

— Любой адекватный мужчина увлекся бы тобой, — вставил Чарли.

Просияв от слов любимого, Джоселин одарила его счастливой улыбкой. Элиза испытывала за нее искреннюю радость, но вид этих двух влюбленных молодых людей заставил ее почувствовать пустоту в собственном сердце.

— Лорд Фокстед всегда проявлял ко мне заботу, — сказала Джоселин Элизе, — но он никогда не смотрел на меня так, как смотрит на вас.

Ее сестры утверждали почти то же самое. Но что, если все они просто выдавали желаемое за действительное? Господи, сколько раз она сама обманывала себя в браке с Сэмьюэлом.