Книга Что случилось на балу?, страница 139 – Сабрина Джеффрис

— Он выглядел очень подавленным, ни с кем не общался и постоянно на всех рычал. Даже Джимми старался обходить его стороной, а Джимми его обожает.

— Натаниэль тоже души не чает в Джимми, — заметила Элиза.

— Это правда, — согласилась Джоселин. — Джимми очень любит и вас, знаете ли.

Элиза не смогла скрыть улыбку.

— Неудивительно, ведь я тоже очень его люблю. Он очень славный малыш.

Джоселин избегала встречаться с ней взглядом:

— Даже несмотря на то, что он… сын вашего покойного мужа и… и незаконнорожденный?

— Джимми нельзя винить в том, что его отцом оказался Сэмьюэл, — мягко произнесла Элиза. — Было бы несправедливо презирать его за обстоятельства рождения, к которым он не имеет никакого отношения.

Услышав эти слова, Джоселин разрыдалась.

— О, миссис Пирс… Вы так добры! Мне так стыдно… что я когда-то верила словам… Сэмьюэла.

Как ни странно, но вид плачущей девушки расстроил Элизу. Да, та была любовницей ее мужа… или его пассией… но…

— Джоселин, прошу вас, успокойтесь. На этой неделе у меня было достаточно времени, чтобы примириться с тем, что было между вами и моим мужем.

— Я не могу успокоиться, — всхлипнула Джоселин. — Сэмьюэл говорил о вас… ужасные вещи…

— Может быть, тебе не следует… э… упоминать об этом, любовь моя, — проговорил Чарли. Элиза продолжала смотреть на Джоселин со смешанным чувством сопереживания и смятения.

Обращаясь к Элизе, Чарли пробормотал извиняющимся тоном:

— Простите ее, она немного подавлена.

— Нет, Чарли, я должна это сказать! — Джоселин деликатно вытерла платком нос и глаза. — Все, что Сэмьюэл рассказывал мне о вас, оказалось ложью! Вы вовсе не холодная и не бесчувственная — ни в малейшей степени! А я… наивная дурочка… верила ему. Как я могла позволить ему… так себя обманывать?

— Вы были совсем юной, моя дорогая, — сказала Элиза, не зная, как реагировать на слова Джоселин, — по всей видимости, девушка не понимала, что ее признание прозвучало оскорбительно.

— Но это меня не оправдывает. Вы самая добрая и милая женщина из всех, кого я когда-либо встречала! — воскликнула Джоселин сквозь слезы. — И я чувствую себя просто… ужасно из-за того, что причинила вам боль. Как бы мне хотелось… вернуться обратно во времени и… и высказать ему все, что я о нем думаю, из-за того, что он так дурно с вами обращался!

Что ж, подобные желания Элиза определенно одобряла.

— Мне тоже хотелось бы повернуть время вспять и сделать то же самое. Но, когда выходила замуж за Сэмьюэла, я была молода, и никто не объяснил мне, как отстаивать себя в браке.

Эта мысль заставила ее задуматься. То, что она сказала, было правдой — ее мать никогда не противостояла ее отцу напрямую. Когда ее терпение было на исходе, она просто отказывалась продолжать дискуссию и убегала. А отец обвинял мать — как впоследствии с ней самой поступал Сэмьюэл — в тех проступках, которые сам регулярно совершал.

С самого начала их совместной жизни Сэмьюэл спорил с ней на каждом шагу, и Элиза научилась скрывать свои мысли, научилась избегать ссор, чтобы муж не отправился искать утешения у других женщин… научилась делать вид, что все в порядке, когда он явно лгал ей. Если бы Сэмьюэл не отправился на войну, неизвестно, удалось бы ей вновь обрести себя, — но она справилась с этой нелегкой задачей. И теперь Элиза была просто не способна обвинять Джоселин в том, что та невольно показала ей, что она смогла многого добиться за это время.