Книга После нас, страница 252 – Катерина Затула

— Вы меня презираете?

Она медленно положила нож на доску.

— Почему я должна вас презирать?

— Вы прекрасно знаете почему.

— Нет, Екатерина Андреевна. Не знаю.

Я усмехнулась и взяла ещё одну дольку яблока, хотя есть совершенно не хотелось.

— Лучшая подруга хозяйки этого дома родила ребёнка от её мужа, а теперь живёт в её спальне. По-моему, довольно исчерпывающая формулировка.

— Бывшего мужа, — спокойно поправила Вера.

— От перестановки слов история значительно красивее не становится.

— А кто сказал, что я оцениваю вас только по этой истории?

Я подняла на неё глаза. Вера смотрела спокойно — без осуждения, любопытства или жалости. Точно так же, как много лет назад, когда я сидела на этой кухне после очередной ссоры с очередным мужчиной и совершенно серьёзно убеждала её, что два бокала шампанского прекрасно заменяют полноценный ужин.

— Я всегда хорошо к вам относилась, — продолжила она. — Вы никогда не обращались со мной как с человеком, который существует только для того, чтобы подать кофе или убрать посуду. Помнили имена моих внуков, привозили им подарки. Приезжали — и в доме сразу становилось шумно.

— Это дипломатичный способ сообщить, что меня было слишком много?

— Нет. С вами здесь становилось живее.

В горле неожиданно сжалось.

— Кристина тоже была хорошей хозяйкой.

— Была. И я никогда не скажу о Кристине Константиновне ничего плохого. Она всегда обращалась со мной уважительно, была справедливой и внимательной. Просто держала дистанцию.

— А я бесцеремонно приходила на кухню и съедала всё, что вы успевали нарезать.

Вера улыбнулась.

— Вы спрашивали о моей семье и действительно слушали ответ. Это не бесцеремонность, Екатерина Андреевна. Вы просто относились ко мне по-человечески.

Я опустила взгляд на дольку яблока в пальцах. Почему-то именно от этих простых слов стало ещё труднее дышать.

— У них с Никитой ведь были хорошие времена?

Вера задумалась.

— Конечно. Они прожили вместе много лет. Было разное. И хорошее тоже.

Внутри неприятно кольнуло. Прекрасно. Теперь я ревновала мужчину ещё и к его бывшей жене, с которой сама дружила почти половину жизни. Похоже, сегодня я открыла ящик Пандоры. Следующим этапом начну завидовать его первой школьной любви и девочке, которую он целовал на выпускном.

Какая же ты всё-таки конченая, Аверина.

Я уставилась на яблоко, словно оно могло объяснить, когда именно из вполне разумной взрослой женщины я превратилась в существо, болезненно реагирующее на любое женское имя рядом с Азаматовым.

— Я не сравниваю вас, — негромко произнесла Вера.

— А если сравнить?

— Не буду.

— Потому что результат мне не понравится?

На губах Веры появилась едва заметная улыбка.

— Потому что вы совершенно разные.

— Очень обнадёживает.

Она снова взяла нож, отрезала ещё несколько долек и положила передо мной.

— Но Никиту Владимировича таким счастливым я прежде не видела.

Я замерла.

— Каким именно?

— Таким, каким он стал сейчас.

— Он по-прежнему приходит с работы с лицом человека, собирающегося кого-нибудь уволить.

— Теперь не всегда. — Вера улыбнулась. — Теперь он возвращается домой.

— Раньше тоже возвращался.

— Раньше приезжал ночевать.

Я подняла на неё глаза. Она произнесла это без красивой многозначительности. Просто сказала то, что видела каждый день.