Книга После нас, страница 251 – Катерина Затула

— Откуда такая уверенность?

— Потому что вечером я уже не стану спрашивать так вежливо.

Вот теперь узнаю Азаматова. Он наклонился и коротко поцеловал меня в губы. Совершенно спокойно, словно только что не назначил допрос на вечер.

— Выходи.

Я выбралась из машины. Никита направился к дому с Алисой на руках, а я осталась возле открытой двери. Азаматов великодушно предоставил мне несколько часов, чтобы я добровольно подготовилась к допросу, и даже не сомневался, что вечером получит все ответы.

В холле Никита сразу поднялся с Алисой наверх. Я сняла кроссовки, зачем-то задержала взгляд на пострадавшем рукаве худи и направилась на кухню. Возвращаться в спальню не хотелось. Оставаться одной — ещё меньше.

Вера стояла возле острова и нарезала овощи для ужина. Рядом лежали зелень, чеснок и несколько лимонов, а из духовки доносился тёплый запах розмарина. Всё выглядело до смешного привычным и спокойным. Когда-то я часто приходила сюда, устраивалась за стойкой и мешала ей готовить бесконечными разговорами.

— Вы уже вернулись? — спросила она, обернувшись.

— Как видите. Сельская жизнь оказалась слишком насыщенной, а я — недостаточно к ней подготовленной.

Улыбнуться получилось почти естественно. Вера перевела взгляд на моё худи.

— Что случилось с рукавом?

— На меня напала коза. — Я провела пальцами по растянувшемуся кашемиру. — Но если бы только коза…

Последние слова прозвучали тише, чем я собиралась. Вера на мгновение задержала взгляд на моём лице, но расспрашивать не стала. Только отложила нож, вымыла руки и протянула ладонь.

— Давайте посмотрю.

От её спокойного, почти материнского тона внутри снова что-то болезненно дрогнуло. Я сняла худи и передала ей. Вера внимательно осмотрела растянутый рукав.

— Ничего страшного. Намочим, аккуратно вернём форму и высушим как положено.

— Никита сказал, что достаточно просто высушить.

— Никита Владимирович в кашемире не разбирается.

— Никогда не говорите ему этого. Он очень расстроится. Азаматов уверен, что разбирается вообще во всём.

В уголках губ Веры мелькнула улыбка. Я села на высокий стул возле острова и поставила сумку рядом. Всё получилось почти как прежде: сейчас я начну рассказывать какую-нибудь ерунду, таскать со стола нарезанные овощи и выяснять, не осталось ли печенья. Вера снова взяла нож.

— Будете яблоко?

— Буду.

Она положила передо мной несколько долек. Я взяла одну и вдруг почувствовала себя так, словно последних лет не существовало. Сейчас Кристина спустится по лестнице, нальёт нам по бокалу вина и снова начнёт жаловаться на мужа. А я буду молча думать: зачем тебе вообще этот мрачный козлина? Ты молодая, красивая — лучше бы полетела со мной на Миконос. Только Кристина больше здесь не жила. Теперь здесь жила я. С её бывшим мужем и нашей дочерью.

Я медленно провела пальцем по краю острова.

— Вера.

— Да, Екатерина Андреевна?

— Можно спросить?

— Конечно.

Вопрос о Ксении уже стоял на языке. Вы её знали? Часто она приезжала? Оставалась на ночь? Когда была здесь последний раз? Я посмотрела на Веру и не смогла произнести ни одного. Не потому, что больше не хотела знать. Наоборот. Хотела настолько сильно, что становилось стыдно.

— Как вы ко мне относитесь?

Нож в руках Веры замер.

— Простите?

Я заставила себя поднять на неё глаза.