Онлайн книга «Миссия в Неаполе»
|
Наконец, у очередной витрины с дешёвыми медными украшениями пожилой торговец, поняв слово gioielliere[53], махнул рукой в сторону тёмного проёма в стене соседнего дома. Оттуда вели вниз несколько щербатых каменных ступеней. Над входом висела потёртая временем табличка: «Il gioielliere, signor Bruno»[54]. Из мрачного чрева подвала тянуло сыростью и специфическим, едким духом травильной кислоты. Ардашев спустился, и гул Виа Толедо мгновенно стих за спиной. Он оказался в тесной, заваленной всяким хламом каморке, освещённой одной-единственной электрической лампочкой без абажура. В дальнем углу, за верстаком, сгорбившись, сидел старик. Он походил на древнего гнома из германских сказок: крошечный, высохший, с седой бородой, почти скрывавшей лицо. На его носу сидели очки с толстенными, как дно бутылки, линзами, а на лбу была закреплена лупа на кожаном ремешке. Он что-то вырезал штихелем на серебряной пластине. Заметив тень, перегородившую ему свет, он поднял голову. Глаза за стёклами очков казались неживыми, как у рыбы. — Bonjour, monsieur, — начал Ардашев. — Je cherche un joaillier[55]… Мастер нахмурился, не поняв ни слова, и проговорил что-то по-итальянски. Клим повторил: — Signor Bruno? Ювелир повернул голову и прокричал вглубь каморки: — Паоло! Неожиданно перед глазами возник человек лет тридцати, смуглый, с копной чёрных вьющихся волос и с живыми глазами. Он был в жилете, брюках и сорочке с закатанными рукавами. — Что желает месье? — обратился он к Ардашеву на беглом, почти без акцента, французском. — Я — Паоло. К вашим услугам. — Весьма любезно с вашей стороны, — кивнул Клим. — Вы говорите чисто, как парижанин. В глазах итальянца на миг блеснула тень ностальгии. — Я там учился, месье. И не только языку. Я работал подмастерьем на Рю де ла Пэ, у самого Рене Лалика. Но… — он развёл руками, — захворала матушка. Пришлось вернуться. Париж — прекрасный город, если у тебя в кармане звенят наполеондоры. Без них он превращается в холодного и сурового отчима. — Месье, меня зовут Клеман Ардашефф. Я представляю интересы семьи Монтесано. Лицо Паоло вытянулось, и он торопливо перевёл: — Он говорит, его фамилия Ардашефф… Он от Монтесано, нонно[56]. Хозяин медленно поднял голову. Клим продолжил, не меняя тона: — Я пришёл справиться об одном серьёзном деле. — У него важный вопрос! — почти скороговоркой выпалил Паоло. — Синьор Бруно, я занимаюсь описью имущества покойного графа. Скажите, вы помните работу, которую выполняли для него недавно? Речь идёт о фамильном распятии. Мастер устало протёр красные, воспалённые глаза и сказал: — А, он… да… бедняга. Да, как же не помнить, — проскрипел он. — Приносил крест. Вещица старинная, красивая. Один камень почти вывалился. Переводчик передавал смысл, и по мере рассказа в голосе старика зазвучали нотки профессионала, знающего цену своему ремеслу. — Оправа пятнадцатого века, глухая; металл вокруг камня стёрся за столетия. Я ему и говорю: «Ваше сиятельство, тут бы по-хорошему новое обрамление отлить, по старинному образцу, чтобы как родное было. Работа тонкая, но оно того стоит». А он — в крик: «У меня нет ни времени, ни денег! Сделай что-нибудь! Просто закрепи, да покрепче!» — Он развёл руками. — Разве так можно? Это же произведение искусства! |