Книга Миссия в Неаполе, страница 76 – Иван Любенко

Дверь, выкрашенная густо-зелёной эмалью, облупившейся под южным небом, поддалась с тихим скрипом.

Над входом звякнул колокольчик. В помещении пахло ружейным маслом, деревом и сталью. За прилавком пожилой синьор, сдвинув очки на кончик носа, посмотрел на вошедшего поверх оправы.

Ардашев молча выложил на прилавок первую находку и, подняв глаза на хозяина, вопросительно указал сначала на неё, а потом на застеклённые шкафы с оружием.

Продавец понял его без труда. Он взял патрон двумя пальцами, поднёс к глазам, и по его губам скользнула едва заметная усмешка.

— Ah, una di queste… per i revolver da borsetta^[59], — начал он по-итальянски и покачал головой с видом знатока, разглядывающего детскую игрушку, но тут же осёкся, встретившись с непроницаемым выражением лица посетителя, и сразу же перешёл на французский:

— Месье говорит по-французски?

— Да.

— Прекрасно! — просиял хозяин лавки. — Так вот, месье, это заряд для самого простого оружия самообороны. Для дамской сумочки или кармана жилета. У нас их называют револьверами консьержей.

Он развернулся и, порывшись под прилавком, извлёк на свет изящный, почти миниатюрный револьвер. Его никелированный корпус тускло поблёскивал, а складной спусковой крючок без скобы был плотно прижат к рамке, делая оружие гладким, как речной голыш. В отличие от дорогих моделей, у этого был заметный внешний курок, но его спица была сглажена, чтобы не цепляться за одежду. Маленькая рукоять из чёрного эбонита казалась игрушечной.

— Пожалуйста, месье. Классический карманный револьвер из Льежа. Двойного действия. Дёшево и сердито. Отдам за тридцать пять лир.

Ардашев взял оружие в руки, взвесил его на ладони и, рассматривая клеймо ELG на барабане, спросил:

— Насколько он эффективен?

Хозяин лавки улыбнулся:

— Можно наделать шуму и напугать бродягу в тёмном переулке. Это оружие последнего шанса.

— А прицельная стрельба? С какой дистанции?

— Десять шагов, месье. Пятнадцать, если у вас очень твёрдая рука и вам сопутствует удача. Это оружие для стрельбы почти в упор. С большего расстояния… ха! Пуля разве что оставит синяк или запутается в складках плотного пальто.

Ардашев оставил револьвер на прилавке, сунул патрон в кармашек и проговорил:

— Пожалуй, зайду позже.

Колокольчик над дверью коротко звякнул ему вслед.

Уже на улице он закурил и вновь вспомнил недавнюю картину: фигуру на другой стороне площади, вспышку и звук выстрела.

«Что за чертовщина? — тяжело вздохнув, подумал он. — Горе-стрелок стоял от меня примерно в сорока шагах и палил. Неужели он не понимал, что убить меня невозможно?»

I

Полуденное солнце уже пекло почти по-летнему. Воздух, утратив утреннюю свежесть, стал тёплым, обещая скорый приход настоящего южного зноя, а тени, укоротившись, прятались под карнизами домов и маркизами.

Ардашев остановил первый попавшийся экипаж. Откинувшись на сиденье, он бездумно наблюдал за проплывающими мимо дилижансами. В памяти неотвязно звучали слова Сфинкса: «Ищи того, кто путает стилет с кистью». Намёк был слишком очевиден, чтобы оказаться правдой, и в то же время его нельзя было игнорировать.

Когда фиакр свернул в переулок Семи Скорбей, Клим рассчитался с извозчиком и шагнул под своды палаццо. Над дверью антикварной лавки привычно звякнул колокольчик, потревожив сонную тишину.