Книга Миссия в Неаполе, страница 32 – Иван Любенко

Внезапно тяжёлый, гулкий удар во входные двери заставил их обоих вздрогнуть. Затем ещё один, уже сильнее, сопровождаемый пьяными криками на французском.

— Открывайте, именем Республики! Открывайте, или мы вышибем эту гнилую дверь!

Синьор Полициано поднялся, его лицо побледнело.

— Папа, что нам делать? — схватив его за руку, вопросила Изабелла.

— Тихо, дитя моё, тихо… — шептал он, хотя его собственный голос дрожал. — Спрячься. Иди в комнату, запрись…

Но было уже поздно. Раздался треск выбитой двери, и в коридор, опрокидывая старого слугу, ворвались четверо военных. Первым шёл высокий, худощавый офицер лет тридцати, с тонким, хищным лицом и холодными глазами. Его мундир сидел безупречно; на перевязи поблёскивала сабля, а в руке он держал кремнёвый пистолет из Сент-Этьена. За ним показались рядовые, раскрасневшиеся от вина и азарта погони.

— Капитан Корбо, — представился он с усмешкой, и его взгляд скользнул по дорогой мебели и шторам гостиной. — Мы пришли освободить вас, гражданин, от бремени излишнего богатства. Хотим помочь вам.

Полициано шагнул вперёд, пытаясь заслонить собой дочь.

— Месье капитан, вы ошиблись. Я не аристократ, я учёный. В этом доме нет сокровищ…

Корбо лающе расхохотался.

— Все так говорят. Но мы, французы, народ дотошный. Мы проверим. — Он кивнул подчинённым. — Начинайте. Серебро, картины, любые побрякушки. Не стесняйтесь.

Солдаты разбрелись по комнатам, и вскоре послышался звон бьющегося фарфора и грохот опрокинутой мебели. Корбо, не сводя глаз с Изабеллы, приблизился к ней. Он бесцеремонно оглядел её с ног до головы и, пытаясь дотронуться до щеки девушки, вымолвил:

— Какая милая крошка.

Изабелла отшатнулась. Отец бросился между ними.

— Не смейте! Умоляю, не трогайте её! Забирайте всё, что найдёте, но оставьте в покое мою дочь!

— Оставить? — Корбо прищурился. — Какая неслыханная неблагодарность. Мы принесли вам свет цивилизации, а вы не хотите поделиться с героями даже такой малостью. — Его голос стал жёстким. — Если через четверть часа передо мной не будет золота на пять тысяч ливров^[35], даю слово офицера: я и мои солдаты отплатим мадемуазель за гостеприимство. Все по очереди. А если вы, старик, попытаетесь помешать — получите пулю. Вам ясно?

Сердце учёного оборвалось. Пять тысяч ливров — у него отродясь не было таких денег.

Через десять минут грабители вынесли всё, что представляло хоть какую-то ценность: несколько серебряных подсвечников, столовые приборы, пару картин, шкатулку покойной жены с драгоценностями. Этого было ничтожно мало.

Корбо с презрением посмотрел на скудную добычу.

— Я разочарован, гражданин. Очень. Но вечер ещё не закончен. Мы голодны.

Он повернулся к Изабелле, которая стояла, вцепившись в руку отца, бледная, но с высоко поднятой головой.

— Мадемуазель, я уверен, вы прекрасная хозяйка. Накройте нам стол. Подайте всё лучшее, что есть в ваших погребах.

Это было ещё одно унижение, продуманное и жестокое. Заставить дочь прислуживать тем, кто пришёл её обесчестить. Дрожащими руками, подгоняемая бесстыдными репликами капитана, Изабелла вместе с отцом доставала из кладовой остатки вина, сыр, холодное мясо. Солдаты расселись за большим столом в гостиной, бросив на его резную поверхность сабли и пистолеты.

Изабелла двигалась по комнате, как во сне. Она чувствовала на себе их жадные взгляды, слышала их сальные шутки, произносимые вполголоса. Каждый раз, когда она наклонялась, чтобы налить вино в бокал, ей казалось, что чья-то рука вот-вот коснётся её. Корбо сидел во главе стола, пил медленно и наблюдал за ней с хищной улыбкой палача, готовящегося к экзекуции. Он наслаждался её страхом и растягивал его, как шёлковую нить.