Книга Миссия в Неаполе, страница 103 – Иван Любенко

— Не успел сбежать, — кивая в сторону живописца, пояснил делегат. — Мои люди только что перехватили этого «да Винчи» у мастерской. Извозчик уже укладывал его чемодан на задок коляски, когда нагрянули ребята из квестуры. А ведь я послал ему повестку. Но, несмотря на это, он решил уехать.

— А разве я арестован? С какой стати я должен вам подчиняться? Да и что за балаган вы тут устроили? Что за актёров собрали? — возмущённо выкрикнул Вьери, и в этот момент он наткнулся на суровый взгляд Сфинкса. — Пардон, господа, прошу меня извинить. Это я так, можно сказать, по глупости ляпнул. Не обессудьте. С кем не бывает? Мысли совсем путаются… Виноват. Прошу покорнейше простить.

— Так-то лучше, — проговорил Червелло и, взглянув на стражников, приказал:

— Станьте у порога.

Итальянские городовые послушно шагнули к дверям и замерли, как часовые.

Сыщик, глядя на дона Сальваторе и Козимо Фьораванти, уважительно склонился и обратился на родном языке:

— Дамы и господа, я искренне благодарю вас за то, что вы прибыли в палаццо. Как вы видите, здесь находится подозреваемый в убийстве графа Монтесано — подданный Российской империи Чаплыгин. Здесь же присутствует и представитель российского консульства — господин Клим Ардашев, о чём свидетельствует предъявленный им документ.

Червелло выдержал паузу. И взоры присутствующих вонзились в Ардашева.

— Клеман, вы русский? — разочарованно пролепетала контесса.

— Француз — русский? — выдавил из себя Сфинкс.

— Ну и дела! — покачал головой Ринальди.

— Именно так, — продолжил полицейский уже на французском. — Синьор Ардашев убедил меня созвать вас здесь как раз для того, чтобы он назвал не только убийцу графа Монтесано, но и вора, похитившего настоящее «Распятие Пацци» работы известного мастера золота и камня Антонио дель Поллайоло. Говорят, именно у него семейство Медичи заказывало ювелирные украшения. По заверениям нашего гостя, он не просто укажет на виновного, но и представит неопровержимые улики, изобличающие злоумышленника. Итак, — он приблизился к свободному месту и, опустившись на него, негромко сказал: — Синьор Ардашев, вам слово. Прошу.

Клим встал. Звук отодвигаемого кресла в застывшей тишине Большой залы прозвучал почти громоподобно. Он аккуратно одёрнул манжеты, и его внимание на мгновение задержалось на Чаплыгине. В глазах фабриканта блеснула робкая искра надежды.

Ардашев посмотрел на бледное лицо контессы, уловил нервный вздох антиквара Ринальди и встретился взглядом со Сфинксом. Дон Сальваторе курил, и струйка дыма поднималась тонкой ниткой к расписному, украшенному лепниной потолку.

— Дамы и господа, — голос Клима, в силу превосходной акустики, проник в самые отдалённые уголки помещения. — Мы собрались здесь, чтобы распутать гордиев узел событий, случившихся почти две недели назад. Для этого необходимо уяснить одну истину: в этом доме, под этими благородными сводами, было совершено два абсолютно разных преступления.

Козимо Фьораванти тихо нашёптывал Сфинксу перевод с французского.

— Прежде всего обратите внимание на характер первого деяния. Подменить шедевр Антонио дель Поллайоло искусной копией, осуществить это так, чтобы долгое время никто ничего не замечал, разыграть эту партию как по нотам — для этого требовался холодный, расчётливый ум эстета. Человек, способный на такое, обладает терпением, утончённым вкусом и, если хотите, своеобразным профессиональным достоинством. Он крадёт, не проливая ни капли крови. Его преступление продиктовано пусть извращённым, но всё же понятным чувством справедливости.