Книга Счет за предательство, страница 57 – Владимир Колычев

— Какой пакет?!

— Контрольный. Три контрольных пакета на одну горнометаллургическую компанию «Уралмет». В том числе и на Южноуральский металлургический завод.

— Южноуральский завод… Да, мы завязаны на этот завод… И «Уралмет» есть…

— В прошлом году создан, на основании постановления правительства, — Рэм назвал номер и дату приказа.

— Ну да, наверное.

— Генеральный директор компании — Москвишин Юрий Ильич. Он же генеральный директор Южноуральского металлургического завода.

— Ну да, Москвишин… А вы от него?

Пышные волосы сыграли с толстяком злую шутку, на лоб обильно хлынул пот, пришлось лезть в карман за носовым платком.

— Я от своей жены.

— Это шутка такая? — У Шрубенкова нервно дернулось под глазом, и он снова глянул на Кондратьева, который стоял в дверях в готовности наброситься на Рэма.

— Контрольный пакет акций вашего завода находится в залоге у банка, учредителем которого выступает моя супруга, Каменева Елена Кирилловна. Я имею все полномочия представлять ее интересы.

Наконец-то Рэм открыл папку и вынул оттуда заверенные нотариусом копии документов, дающих ему право влиять на политику горно-металлургической компании. Увы, владеть ею он пока не мог, и Шрубенков очень быстро это понял.

— То есть контрольный пакет принадлежит правительству, просто находится в залоге у вашего банка?

— А вы хотите, чтобы в залоге у нашего банка находился обанкроченный актив? Разумеется, я обращусь в правительство Российской Федерации за разъяснениями.

— В правительство, за разъяснениями… — в раздумье пережевал Шрубенков.

— Впрочем, разъяснения можете дать мне вы.

— Насчет банкротства — это вы… — Шрубенков заглянул в паспорт. — Рэм Евгеньевич, погорячились. Производство работает, продукция накапливается, но пока не вывозится.

— Почему?

— Задолженность перед железной дорогой. Продукцию отгружаем, платят каким-то воздухом, который невозможно обналичить, наличности катастрофически не хватает, на зарплаты не хватает, рабочие подождать могут, а министерство путей сообщения ждать не хочет.

— То есть достаточно оплатить долг перед железной дорогой?

— Ну не совсем… Процедура банкротства действительно имеет место быть. Налоговая полиция зверствует, арестовано имущества почти на двести миллиардов рублей. Рудник один пришлось остановить, цех керамической плитки, да какой там цех, целый завод. Ваша колония… Так, постойте, а почему колония? — спохватился Шрубенков. — Почему вы осуждены?

— Киллера убил.

— Киллера?

— Голыми руками. Превысил пределы допустимой обороны. Восемь месяцев в колонии-поселении. При нашем с вами комбинате.

— При вашем с нами?

— Если, конечно, вы не в сговоре с темными силами.

— С какими темными силами?

— Ну кто-то же пытается обанкротить комбинат. А вы даже не сопротивляетесь. Можно ведь взять кредит в банке.

— И заложить еще один рудник? — нервно спросил Шрубенков.

— Заложить можно произведенную продукцию. Банки с удовольствием торгуют сырьем на внешних рынках. Или вы не в курсе?

— Сырье мы отгружаем нашим партнерам.

— Как же вы отгружаете, если оно не вывозится?

— Ну это пока.

— Что пока?.. Пока вы тут саботируете процесс, страна готовится к президентским выборам. Народ должен рукоплескать президенту и его мудрой политике, а вы держите народ без зарплаты. И разрушаете нужное стране производство. Это саботаж, Петр Олегович. Мне даже не придется вызывать в Осьмигорск свои бригады, государство само выметет вас поганой метлой.