Книга Счет за предательство, страница 55 – Владимир Колычев

— Значит, говоришь, комбинат на грани банкротства? — спросил Рэм.

— Ну в общем да…

— В общем?

— Да там странно все очень, оборудование на фабрике новое поставили, мельницы там, флотомашины, карьер новый, открытая добыча, свой известняковый карьер, известь для обогащения руды, городок свой, рабочие… Все есть. Руду добывают, концентрат гонят, а денег нет. Нечем с железной дорогой рассчитаться.

— А ты, я смотрю, в технологиях разбираешься?

— Так у меня отец технологом на фабрике!

— И что отец говорит? Почему денег нет? Воруют?

— Да нет, все гораздо сложней. Нарочно комбинат банкротят. Чтобы за бесценок потом скупить.

— Кто?

— Да я откуда знаю? А если бы знал, зачем он мне? Меньше знаешь, крепче спишь.

— Ты же на государевой службе. А контрольный пакет государству принадлежит.

— Ты откуда знаешь? — Кучмала оторвал голову от бумаг и с интересом глянул на Рэма.

— Это же металлургия. А вся металлургия государству принадлежит. Пока.

— Пока? — переспросил Кучмала.

— Ну да, лакомые куски сейчас нарасхват, кто успел, тот и съел. Значит, кто-то успел. И жрет! Чтобы ему пусто было! Значит, не знаешь, кто банкротит комбинат?

Кучмала толком ничего не знал, но бумаги заполнил правильно, проинструктировал, сам проводил Рэма до контрольно-пропускного пункта.

А за воротами на залитой бетоном площадке два «Гелендвагена». Рэм своих двух бойцов снарядил. И Лена столько же взяла. Оказывается, она своей охраной обзавелась: Рома и Толик. Рэм помнил этих ребят, в одном дворе на Подснежной улице с ними жил. Один только этот факт говорил о надежности парней. Точно не подсадные.

Бойцы стояли у одной машины, Лена у другой. Полушубок норковый, джинсы не в обтяжку, но все равно подчеркивали длину ног, короткие сапожки на высоком каблуке. Волосы убраны в хвост, на голове меховая шапка-таблетка. Красивая, неприступная — кладезь женственности и загадочности. Да уж, недооценивал Рэм свою жену.

— Это что здесь такое? — не сводя глаз с Лены, спросил Кучмала.

Крепкие парни в кожаных куртках его пугали, но Лена восхищала, и страх оказался слабее восторга.

Рэм ничего не сказал, просто направился к машинам, бойцов поприветствовал кивком головы, а Лену поцеловал в щеку. Наблюдал за ним и Каракуль, Рэм его не видел, но чувствовал на себе колкий, обиженно-завистливый взгляд.

Лена сама села за руль, а Рома открыл перед боссом дверь. Рэм сел впереди, рядом с женой, а Рома вернулся к машине сопровождения.

— Долго ты, — сказала Лена, тронув машину с места.

— Устала ждать?

— И не устану!

Колония находилась в низине, обогатительная фабрика дымила на возвышенности, производственные корпуса, механизмы, над всем этим памятником трудовой доблести возвышался накопительный бункер с подъемниками, дальше — горы. Не самые высокие, но горы вокруг фабрики и примыкающего к ней города. Рудники начали осваивать в шестидесятых годах, чуть позже построили обогатительную фабрику, поставили жилые кварталы. Город новый, а название устаревшее. Осьмигорск. Рэм еще не понял, что это за число такое, «осемь». Это или «восемь», или просто какое-то неопределенное количество. В данном случае — гор.

Побочное производство размещалось в окрестностях колонии, от фабрики и города поселение отделял железнодорожный переезд. Поездов нет, шлагбаумов нет, даже в будке, похоже, ни одной живой души.