Книга Счет за предательство, страница 59 – Владимир Колычев

— Ребята, подъем! — запахивая халат, крикнула Лена.

Для пацанов сняли дом по соседству, но Лена настояла, чтобы как минимум эту ночь охрана провела под одной с ними крышей. Шрубенков — хозяин в этом городе, а Рэм вставил ему пистон, как бы не нарваться на ответный ход. У Шрубенкова хорошая охрана, к тому же он мог договориться с кодлой уголовников, которые крутились вокруг завода и рудников. Там, где золото, там без криминала никак. Даже если Шрубенков боролся с расхитителями, все равно он мог с ними договориться. А если не боролся, то тем более.

Пацаны с волынами, и с лицензиями у всех нормально, и разрешения на провоз имеются, придраться, конечно, можно, но не сильно. А Рэму ствол иметь не полагалось. На улицу он выходил с голыми руками. А у калитки уже два автоматчика, оружие наготове.

— Рэм! — Толик держал в руке метательный нож. Тонкую полоску заостренного металла запросто можно было спрятать под рукавом. Рэм благодарно кивнул и спрятал клинок.

— А-а, Рэм Евгеньевич!

Кучмала понял, что попал по адресу, осмелел, перекинул руку через калитку, но там замок, так просто не откроешь.

— Выходим! Садимся в экипаж! — Этой же рукой он показал на уазик.

— А что такое? — спросила Лена, она шла за Рэмом, расталкивая охрану своим зонтиком.

— Внеплановая вечерняя поверка! Из Москвы проверяющий!

— А почему милиция? — не унималась Лена.

— Обычная практика! — вроде как удивился старлей.

Толик открыл калитку, Рэм вышел на улицу, патрульные попыталась его схватить, но бойцы плотно обступили его. Посыпались угрозы.

— Слышь, старшина, тронешь босса — завтра не проснешься!

И на Кучмалу наехали, старлей занервничал, скрылся в машине. Но и Рэма поместили в зарешеченный отсек. Не грубили, не толкали, не обыскивали, но дверь закрыли плотно. А стоило уазику отъехать от дома, как машину обогнал «Гелендваген». Второй повис на хвосте.

— Ничего себе охранка у ваших уголовничков! — сквозь внутреннюю решетку донесся недовольный голос патрульного.

— Каменев, спросить тебя хотел, ты кто вообще такой? — дрожащим от волнения голосом спросил Кучмала, пока старший наряда вызывал подкрепление.

— Если со мной что-то случится, старлей, тебя убьют. Я сказал, чтобы семью не трогали.

— А что с тобой может случиться?

— Ты это у себя спрашиваешь? — усмехнулся Рэм.

— Да нет.

— Раньше часто такие проверки случались?

— Ну бывало.

— А проверяющий в зоне?

— Должен подъехать.

— А не поздно для проверяющего?

— Ну мне сказали…

— Кто сказал?

— Чеботарев.

— Его же сегодня быть не должно.

— Эй, заткнись! — заорал на Рэма старшина. — Или сапогом заткнем! Никакое бычье не поможет!

На подъезде к зоне к процессии присоединился еще один «луноход». Менты исправно выполняли поставленную задачу, одна машина перекрыла путь «Гелендвагенам», а другая въехала на территорию колонии через приоткрывшиеся ворота.

Рэма отсекли от частной охраны и бросили в лапы казенной. Толпой навалились, попытались скрутить, но он сбросил с себя одного вертухая, другого. Третий ударил его палкой по затылку, в глазах потемнело, руки опустились… На него надели наручники, повели в штрафной изолятор, который находился в подвале административного здания. Всего две камеры в коротком, запыленном коридоре. Дверь с улицы деревянная, рассохшаяся, на петлях сидела слабо, ногой выбить можно. Но в камерах двери железные, оборудованные и установленные по всем правилам.