Книга Счет за предательство, страница 56 – Владимир Колычев

— А ты в курсе, что комбинат стоит? — спросил Рэм. — Железная дорога руду не возит, задолженность там какая-то.

— Какая, к черту, задолженность? За прошлый год комбинат отгрузил концентрата на четыреста миллиардов рублей. Это только медь. А золото? Серебро?

Рэм не спрашивал у Кучмалы, почему поселенцев держат на вспомогательных и сопутствующих работах, почему не подпускают к основному производству. Там ведь в руде не только медь и цинк содержатся, но и куда более благородные металлы. Только золота в прошлом году почти полторы тонны добыто, серебра почти в двадцать раз больше. Да и медь тоже очень хорошо воруется, если охрану обойти. А охрана на заводе не простая, федерального подчинения, все очень серьезно.

— Значит, четыреста миллиардов ушли на деревню дедушке, — покачал головой Рэм. — А дорога стоит, комбинат стоит.

— Ну, может, не совсем стоит, трубы ведь дымят, — пожала плечами Лена.

— Да, но для меня здесь работы нет. Два раза в неделю приезжать отмечаться, и кури себе бамбук. Если на ремонт общежития не привлекут.

— Не привлекут?

— Ну если бумажник пустой.

— За работой к директору комбината надо ехать. Можно прямо сейчас, — без особого энтузиазма предложила Лена. — Ну ее к черту, эту рыбалку!

Дом она сняла очень удачно, у реки, недалеко от фабрики, до колонии пешком полчаса, не больше. Да и сам дом очень даже ничего. Практически новый, полутораэтажный, каминный зал и кухня внизу, две спальни наверху, газовое отопление, все удобства. Никакого сравнения с особняком, который отгрохал для семьи Леша, но куда лучше, чем их с Леной «трешка» в Москве.

Лена уже навела здесь порядок, кровать застелена новым бельем. Но до постели Рэм не дотерпел, взял жену прямо у холодного камина. Варенька им не мешала, Варенька в Испании, Лена отправила ее вместе со своей матерью, дом им там купили, пусть живут от беды подальше. Пока Рэм отмотает срок, глядишь, в Москве все и уляжется. Хотя и не факт. Похоже, и здесь назревает гнойник, который придется вырезать.

Красномордый кряжистый толстяк недоумевал, разглядывая представленные документы: паспорт, справки, пропуска.

— Что это такое?

Но удивляли его не столько эти бесполезные документы, сколько само присутствие Рэма. Как он попал к нему в кабинет, как прошел через охрану? Рэм и сам хотел это знать. Он особо не мудрствовал, просто шел напролом с начальственным видом, как он это умел, и никто не посмел его остановить.

— Каменев Рэм Евгеньевич, осужденный к исправительным работам. Прибыл вчера в колонию-поселение, а работы нет.

— И что? — Шрубенков хватанул ртом воздух от возмущения. Он в городе самый большой начальник. И обогатительная фабрика со своим директором ему подчиняется, и карьеры, и рудники. А тут какой-то зэк из колонии-поселения.

— Фабрика, говорят, на грани банкротства.

— Зина, Кондратьева позови! — крикнул Шрубенков и, выразительно глянув на Рэма, спросил: — Или сам уйдешь?

— Имею право знать! Во-первых, на исправительные работы к вам определен…

В приемную вломился рослый мужик в строгом костюме, но в кабинет он еще не зашел.

— А во-вторых, мне принадлежит контрольный пакет акций вашего комбината. — Рэм давил на Шрубенкова всей силой своего взгляда и предостерегающе качал головой. Шутить с ним, конечно, можно, но это опасно для жизни. Угроза подействовала, Шрубенков задумался. И цербера своего остановил.