Книга Ещё не люди, страница 14 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Я падал сквозь ветви, не успевая понять, какой частью тела встречу следующую. Первая ударила в бок и закрутила, вторая зацепила ногу, отчего меня перевернуло головой вниз. Потом что-то жестко приложилось о плечо, между листьями мелькнул ослепительно яркий кусок неба, и земля ударила сразу всем телом.

Некоторое время я вообще не понимал, жив ли. Над головой шевелились кроны, листья то закрывали небо, то расходились, пропуская яркие пятна света. Где-то наверху кричали мои, а я слушал их и пытался решить гораздо более насущный вопрос — почему совершенно не чувствую ног.

Попытался пошевелить правой, потом левой, однако ниже пояса ничего не произошло. Я напряг живот, собираясь приподняться, и из груди словно выдавили остаток воздуха. Перед глазами потемнело, пришлось замереть и несколько раз неглубоко вдохнуть.

На нижних ветвях постепенно появились несколько особей. Они беспокойно перемещались с места на место, постоянно заглядывая в кусты и вниз, но спускаться никто не торопился. И правильно делали: я слишком хорошо знал, сколько всякой дряни бродит по земле, а неподвижная старая обезьяна могла привлечь не только родственников.

Первой все-таки решилась Мелкая. Она спустилась по стволу, замерла примерно в человеческий рост от земли и долго всматривалась в заросли, время от времени поводя головой на шорохи. Потом быстро перебежала ко мне, снова остановилась, прислушалась и только после этого приблизилась вплотную.

Я попытался поднять руку навстречу. Получилось совсем немного; плечо тут же налилось тупой болью, и рука бессильно опустилась.

Мелкая ткнулась мордой мне в шею, отстранилась и снова коснулась лица. Потом села рядом и принялась перебирать шерсть на груди, делая это быстрее обычного. Ее пальцы несколько раз задевали болезненные места, но я уже почти не реагировал.

Наверху группа постепенно успокаивалась. Кто-то перебрался дальше, следом ушла самка с детенышем, потом зашелестели ветви еще в одном направлении. Оставаться возле неподвижного старого самца на земле смысла не было, и я совершенно не мог их за это винить.

Мелкая несколько раз поднимала голову, глядя вслед уходящим, однако продолжала сидеть рядом.

Я смотрел на нее и неожиданно думал о том, насколько странным существом она стала для меня за эту жизнь. Когда-то я видел в ней просто волосатую обезьяну, потом самку, от которой поначалу пытался держаться подальше, а с годами она превратилась в настолько привычную часть моей жизни, что сейчас мне хотелось только одного — чтобы эта старая дура наконец ушла, пока возле моей поломанной туши не появился кто-нибудь голодный.

В кустах зашуршало. Мелкая мгновенно прекратила перебирать шерсть. Голова резко повернулась к звуку, тело приподнялось на четырех конечностях, а пальцы сильнее вцепились в землю. Несколько мгновений она стояла неподвижно; когда шорох повторился ближе, попятилась к стволу, не отрывая взгляда от зарослей.

Я попытался прогнать ее сам. Вместо резкого предупреждающего крика, которым мы обычно поднимали группу при опасности, из груди вырвался слабый хрип. Мелкая обернулась.

Пришлось попробовать еще раз. Грудь отозвалась болью, зато звук получился громче и достаточно похожим на то, что требовалось.

Она постояла еще немного, глядя то на меня, то на кусты, потом быстро подошла, коротко ткнулась мордой в мою щеку и бросилась к дереву. Через несколько секунд уже была наверху, а вскоре шум ее движения смешался с удаляющимися звуками остальных.