Книга Ещё не люди, страница 11 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Я попытался объяснить самому себе, что выбора, строго говоря, немного. Если мне предстоит прожить здесь всю жизнь, половое воздержание длиной в десятилетия ради сохранения абстрактной верности биологическому виду казалось чрезмерной жертвой.

На этом и договорились.

Позже появились детеныши.

Определить, какие именно мои, было сложно, но одного молодого самца я назначил сыном без всяких генетических оснований. У него была похожая светлая полоска шерсти на предплечье, он постоянно вертелся рядом и с пугающим постоянством пытался убиться.

Назвал его Малым.

Именно Малой окончательно уничтожил остатки моего прежнего презрения к Матери.

Когда он впервые полез по тонкой ветке над высоким обрывом, у меня мгновенно свело живот. Я бросился следом, перехватил его за ногу и рывком вернул на толстую опору.

Малой заверещал, выкрутился и укусил меня.

Я отвесил ему подзатыльник.

Через несколько минут он снова направился туда же, так что пришлось посадить его перед собой и держать рукой за живот, пока не успокоился. Глядя на возмущенную морду сына, я вспомнил собственные первые путешествия на животе Матери и вдруг понял, почему она так часто хватала меня совершенно без спроса.

С Малым же произошла моя первая настоящая победа.

Он с раннего возраста мешал строить площадки. Я укладывал ветку — он вытаскивал. Пытался переплести две — Малой хватался за третью и рушил всю конструкцию. Несколько раз я срывался и отгонял его, потом начал терпеть.

Через какое-то время заметил, что он повторяет движения.

Сначала бессмысленно. Если я сгибал побег, Малой тоже что-нибудь сгибал. Когда ломал мешающую веточку, он старательно ломал другую, чаще полезную.

Однажды вечером я вернулся позже остальных.

Малой сидел на широкой развилке и пытался закрепить между ветвями гибкий побег. Он подтянул конец, просунул снизу и отпустил. Ветка выскочила.

Малой резко дернул плечами, схватил ее снова и повторил.

Во второй раз удержалась.

Конструкция была откровенно плохой, ничего особенно не укрепляла и наверняка развалилась бы за ночь, однако я к ней не прикоснулся.

Потому что впервые за всю эту жизнь действие, придуманное мной, выполнял кто-то другой без моего участия.

Спустя некоторое время еще одна молодая самка начала делать то же. Потом другой самец. Некоторые лишь пользовались готовыми площадками, часть копировала отдельные приемы, а одна старая самка внезапно стала укладывать боковые ветви лучше меня.

Я несколько раз внимательно наблюдал, как она это делает, и начал повторять. Получалось, культурная революция уже перестала быть односторонней, и мне это даже понравилось.

Малой вырос и ушел. Никакой церемонии не было. В последние месяцы он все чаще держался с молодыми самцами, несколько раз серьезно конфликтовал со старшими, а однажды просто не вернулся после дневного кормления.

Я искал его сначала недалеко, потом дальше. Несколько раз слышал похожие крики и бросался туда, но всякий раз ошибался. Через несколько дней прекратил.

Сидел вечером на старой площадке, которую мы строили вместе, перебирал листья и ловил себя на том, что постоянно смотрю туда, откуда он обычно появлялся.

Потом заметил согнутую ветвь. Ее закреплял Малой.

И вдруг понял: если он жив и присоединится к другой группе, навык уйдет вместе с ним.