Книга Ещё не люди, страница 9 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Работа шла медленно. Инструментов нет, свежую ветку руками не всегда сломаешь, зубами можно, но неприятно. Некоторые побеги я перегибал несколько раз, пока волокна не начинали расходиться. Тонкие переплетал, толстые оставлял. Никаких узлов, до них я пока даже не добрался.

Первую более-менее приличную площадку заняла Жирная. Просто пришла и легла. Я сидел рядом, грязный, уставший и ободравший пальцы при попытке сломать особенно упрямый побег. Сначала хотел выгнать нахалку, потом остановился.

Она выбрала площадку сама. Не потому, что я заставил или она поняла устройство, а потому, что там было удобнее. На следующий вечер Жирная снова полезла туда.

Я устроил рядом второе место, его заняла Мать. Третье — Мелкая с детенышем. Через несколько дней дерево стало популярным. Рваный тоже приходил и, естественно, ничего не строил.

Зато однажды молодой самец увидел, как я тяну ветвь. Подошел и потянул соседнюю. Не туда, но потянул. Я повторил движение. Он снова схватился, ветка согнулась, самец шарахнулся от моего радостного вопля и убежал.

На следующий день я увидел его на другом дереве. Он снова гнул ветку совершенно не там, где нужно, потом сел сверху. Ветка распрямилась и сбросила его. Я смеялся так, что чуть сам не упал.

Но это уже не имело значения. Он увидел действие и попытался его воспроизвести, пусть совершенно неправильно.

До сих пор я рассматривал окружающих как проблему, как стадо тупых существ, которым нужно каким-то образом объяснить человеческую идею. Оказалось, объяснять требовалось, но совсем не словами. Нужно было сделать, показать, повторить и добиться очевидной пользы, а остальное они способны украсть сами.

Успех немедленно убедил меня, что пора снова попытаться перескочить еще несколько ступеней. Следующей целью стало копье, поскольку принцип казался проще некуда: длинная палка, острый конец и враг.

Подходящую ветвь нашел довольно быстро, боковые побеги обломал, конец пытался заострить камнем. Работать отщепом оказалось мучительно неудобно, поэтому половину сделал зубами. Получившееся изделие выглядело не как оружие великого охотника, а как очень старательно обгрызенная палка.

Тем не менее я потыкал ею в ствол и показал нескольким молодым. Один заинтересовался, забрал палку, пожевал острый конец и бросил.

Я решил проверить второй очевидный способ применения копья — метание. В человеческой памяти нужное движение сохранилось прекрасно: отвести вооруженную руку назад, развернуть плечи, перенести вес и, вкладывая в бросок движение корпуса, хлестнуть рукой вперед. Я даже несколько раз мысленно повторил последовательность, после чего взялся за середину палки и попытался выполнить ее на практике.

Тут обнаружилось, что наличие человеческой инструкции совершенно не означает наличия человеческого метательного аппарата. Высоко поднять руку я мог, потянуться назад тоже, но привычно завести палку за плечо и одновременно развернуть корпус не получалось. Стоило сильнее отклониться, как тело само пыталось вернуть более устойчивое положение, а плечо, вполне удобное для лазания, упорно не желало работать так, как я помнил по собственному человеческому телу. После нескольких проб я все-таки швырнул палку, скорее резко вытолкнув ее вперед рукой и подавшись следом всем корпусом. Она пролетела несколько шагов, задрала тяжелый конец, перевернулась и шлепнулась на землю.