Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 36 – Диана Бауэр

Очень легко. Двумя пальцами. Будто проверял, настоящая ли я.

Я не шелохнулась.

Он потянул мою ладонь к столу, где лежала дощечка Лиора? Нет, моей дощечки там не было. Он взял кусочек угля из холодного края очага, посмотрел на меня, потом на Наю и начал рисовать прямо на внутренней стороне старой скатерти, которую мы собирались пустить на тряпки.

Линии выходили неровными, но понятными.

Дом. Под домом — четыре маленьких знака: клык, лист, капля, звезда. От дома — дорога к большому кругу. В кругу — посох. Совет. Потом другая дорога — к высокому треугольнику с чёрным пятном сверху. Главный дом альфы.

Мальчик ткнул углём в большой круг, потом провёл жирную линию к четырём знакам под домом.

— Совет хочет забрать вас, — сказала я.

Он кивнул.

Потом ткнул в главный дом.

— К альфе?

Он застыл.

Девочка в люке тонко заскулила и тут же зажала рот обеими ладонями.

Малыш спрятался вниз.

Старший резко перечеркнул главный дом углём. Не один раз. Два. Три. Так сильно, что ткань едва не порвалась.

— Не к нему, — сказала я. — Поняла.

Он поднял на меня глаза.

В них было столько отчаянной просьбы, что я почувствовала себя не взрослой женщиной, которая вчера спорила с Советом, а человеком, перед которым поставили чашу с водой и сказали: удержи, если можешь, целое озеро.

— Я не отдам вас, — сказала я.

Ная тихо всхлипнула, но сразу отвернулась.

Старший всё ещё смотрел. Ему нужны были не красивые слова. Ему нужен был способ.

А у меня способа не было.

Была старая клятва дома, полуживой порог, Ная, Берт где-то у мельничного поворота и Рейнар, который мог поставить печать под приказом, даже не поняв, что именно подписывает. Или понял бы слишком хорошо.

Вечер после ухода Совета стал длинным и тревожным. Мы не поднимали детей наверх, хотя я хотела. Старший настоял жестами: вниз. Там безопаснее. Я не стала спорить. Вместо этого мы с Наей отнесли в подпол еду, одеяло, две свечи и старую подушку. Я впервые увидела их убежище лучше: низкое пространство под домом, укреплённое балками, земляной пол, несколько ящиков, в углу — узкий проход, уходящий куда-то дальше. Не просто подпол. Ход.

— Он ведёт наружу? — спросила я у старшего.

Он кивнул, но тут же показал ладонью: нельзя.

— Почему?

Он провёл пальцем по горлу и показал наверх.

Я поняла не сразу. Потом холодно стало внутри.

Снаружи ход сторожат.

Или знают о нём.

В самом дальнем углу лежал четвёртый ребёнок.

Я увидела только силуэт под серым одеялом и маленькую руку, сжатую на краю ткани. Девочка сидела рядом с ним, почти не отходила. Когда Ная наклонилась, чтобы поставить свечу, девочка резко закрыла собой одеяло. Не подпустила.

— Хорошо, — сразу сказала Ная. — Я сюда. Больше не ближе.

Она поставила свечу на ящик и отступила.

Старший наблюдал за ней так внимательно, что я снова поняла: он не просто боится взрослых. Он привык отвечать за каждую ошибку младших. У него почти не осталось детства. Только обязанность.

— Завтра, — сказала я ему, — если придёт альфа, вы не обязаны выходить. Понял? Никто из вас. Я буду говорить сама.

Он смотрел на меня долго.

Потом покачал головой.

— Нет?

Он указал на свою грудь, на печать, потом на дверь наверху.

— Ты думаешь, они всё равно найдут?

Кивок.

— Тогда что?

Мальчик взял мою руку и вдруг положил её себе на плечо. На миг. Затем убрал.