Книга Псионик в цепях, страница 26 – Юлия Ветрова

— Я — особенная снежинка, — отвечает Дайлен, наклоняясь ближе.

Его голос звучит мягко, но в нём слышится сталь. Чёрные волосы с пепельными прядями падают на лицо, скрывая взгляд, но в полумраке кабинета его серо-зелёные глаза кажутся почти прозрачными.

— Как снег на вершине вулкана. Кажется хрупким, но скрывает огонь. К тому же, в свою защиту скажу: я не знал, что она шпионка, когда встретил её. И был не в том положении, чтобы задавать много вопросов. Кроме как: «Насколько быстро ты можешь переправить меня в другой мир?»

Пророчица не сводит с него пристального взгляда. Её загорелая кожа слегка мерцает в свете рун, выдавая напряжение.

— Почему ты вообще решил уйти из Тёмного города? Я думала, у эльфов крови всем заправляют псионики, — произносит она, слегка наклоняя голову.

В её тоне нет осуждения — только холодный расчёт.

Дайлен тихо смеётся, проводя пальцем по краю бокала с тёмным настоем, который она предложила в знак гостеприимства. Его движения отточены, будто он не в кабинете главы цитадели, а на поле боя.

— Князья магии управляют Тёмным Городом. И горе тем, кто встанет у них на пути, будь то псионик или нет. Скажу лишь, что Тёмный Город не отпускает просто так. Но я ушёл, — его губы кривятся в полуулыбке, но в глазах мелькает тень чего-то неуловимого — страха или ярости.

Дакейра наблюдает за этой сценой из тени у двери. Её чешуя сливается с тёмными стенами, а когти непроизвольно сжимаются — привычный жест, когда она чувствует угрозу.

Она тысячу раз слышала, как он рассказывает эту историю. Намёки на побег от «тёмных и ужасных» очень хорошо воспринимаются в этом мире. Она предполагает, что это не столько ложь, сколько смещение акцентов. Дайлен сбежал и попался не просто так. Она это знает. Она вытянула из него эту информацию и использовала её.

Может, ей стоит сказать ему, чтобы ослабил напор? Пророчица не похожа на их обычного «клиента» — её вопросы точны, как лезвия, а интуиция граничит с предвидением. Старомодный фанатизм биотки может даже сыграть им на руку. И кроме того... Дайлену не нужно пробираться в её постель. Но она не может сказать об этом. Ей нужно приказать Рабу.

Иногда она пытается.

Она делает шаг вперёд, и свет рун падает на её лицо, подчёркивая шрамы и жёсткую линию подбородка. Дайлен поднимает глаза — в его взгляде читается вызов, но и что-то ещё — ожидание её реакции.

— Ты слишком откровенен с ней, — шепчет она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он улыбается — той самой улыбкой, которая одновременно кажется искренней и насквозь фальшивой.

— Ты же знаешь, я всегда следую приказам, — его тон лёгкий, почти игривый, но в глубине глаз вспыхивает что-то тёмное — намёк на сопротивление.

В его словах больше лжи, чем правды. И она это понимает.

Её хватает на то, чтобы подойти к нему и долго смотреть на эльфа.

Таверна и Библиотека — это два столпа личности настоящего Дайлена, два полюса, между которыми балансирует его сущность: исследователь и гуляка.

В таверне он — душа компании: заливисто смеётся, перебрасывается остротами с завсегдатаями, пьёт не ради опьянения, а ради наблюдений. Он впитывает разговоры, как губка, выуживая крупицы информации о скрытых тропах, слабых местах врагов и местных обычаях.

Его ирония и сарказм — не броня, а инструмент: с их помощью он прощупывает собеседников, провоцирует их на откровенность. Он красив — и знает это, умело использует обаяние, чтобы получить желаемое. Но за этой лёгкостью скрывается быстрый ум, который фиксирует каждую деталь, каждую оговорку, каждый взгляд.