Книга Псионик в цепях, страница 29 – Юлия Ветрова

Дакейра в своём тёмном закутке на другой стороне балкона сжимает край камня так, что когти впиваются в поверхность. Холод проникает под её чешуйчатую кожу, но это не сравнится с холодом внутри. Она чувствует, как в груди сжимается тугой узел тревоги, а в голове крутятся одни и те же вопросы.

Так не должно быть. Раб и Дайлен оба должны подчиняться ей, сменять друг друга только по её приказу. Но сейчас она не уверена, кто перед ней. И это пугает её больше всего.

Она вспоминает слухи: никто не пробовал отпускать Зеркало. Она беспокоится.

Что, если оно забудет, кто он? Что, если возьмёт верх навсегда и перестанет откликаться на её команды? Что, если начнёт действовать по своим, неведомым ей законам?

Если две личности Дайлена начнут путаться, сможет ли он продолжать исследования для Ордена? Будет ли так же стабилен его мозг? Без него её планы рухнут: никто другой не сумеет расшифровать коды Отражений или найти слабые точки в барьерах врагов. Без него она снова станет просто инструментом — без права на выбор, без шанса изменить свою судьбу.

И, откровенно говоря, она беспокоится за него самого. Не только потому, что он ценен как исследователь. Но потому, что в редкие моменты, когда он смеётся или спорит с ней, она чувствует: он — единственный, кто видит в ней не только хозяйку, но и человека.

Она помнит, как он однажды сказал: «Ты думаешь, что держишь меня на поводке, но на самом деле мы оба в одной ловушке». Тогда она рассмеялась, но теперь эти слова звучат в её голове как предупреждение.

Она делает шаг вперёд, но останавливается. Ещё рано. Пока рано.

Но она знает: если в следующий раз он не вернётся из пустоты, ей придётся принять решение. И это решение может разрушить всё, что она построила.

В конце концов, она ничего не делает. Пишет отчёты при тусклом свете лампы, передавая Лее сухие сводки, за которыми скрываются недели крови и пыли. Слова ложатся на бумагу механически — она уже не вдумывается в их смысл, просто выполняет ритуал, который даёт иллюзию контроля.

Сражается с тем, с чем нужно сражаться. А потом, в редкие часы передышки, пьёт со своими девчонками в таверне «Чёрный шип». Там, в гуле голосов и запахе пережаренного мяса, она может ненадолго забыть о тяжести на плечах. Девчонки шутят, смеются, пытаются её растормошить — и иногда получается.

Дайлен флиртует со всеми подряд — с барменшами, с разведчицами, даже с хмурой оружейницей Кратен. Его смех звенит, как разбитое стекло, а глаза блестят слишком ярко — будто он пытается заполнить пустоту вокруг себя шумом и движением.

Он дуется, когда ему не удаётся добиться от Пророчицы большего, чем холодный взгляд и вежливая улыбка. И мстит Дакейре за её насмешки, демонстративно уединяясь с двумя пси-контролёршами в тени алькова. Он делает это нарочито медленно, будто ждёт, что она сорвётся.

Конечно, это не совсем месть. Потому что Госпожа не может ревновать своё оружие. Или может?

Она наблюдает за ним сквозь полуприкрытые веки, сжимая в пальцах стакан с горьким настоем. Её ногти чуть впиваются в керамику, но лицо остаётся бесстрастным. Внутри же — вихрь противоречивых чувств: раздражение, любопытство, едва уловимая тревога.

Его смех звучит слишком громко, его жесты — нарочито развязны. Он знает, что она видит. «Проверяет границы, — думает она. — Или пытается заставить меня сорваться? Может, ему просто нужно почувствовать, что он ещё что-то значит в этом мире, где его называют лишь „оружием“?»