Книга Псионик в цепях, страница 24 – Юлия Ветрова

Дакейра замирает на секунду, чувствуя, как ледяной ужас скручивает внутренности. Она лишена магии — как и все дракхи, — и потому проявления Варпа для неё не просто угроза, а воплощение кошмара, от которого нет защиты. В тайных залах Унн её учили: «Когда Проклятый разорвёт завесу, мир утонет в слезах Древней Богини. Никто не уйдёт от её гнева, ибо он — в самой ткани бытия». Её пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони — только физическая боль помогает удержать разум в границах яви.

Это не просто аномалия. Это пророчество Унн, о котором шептали в закрытых святилищах. «В час, когда небеса станут зеркалом, а отражения затмят истину, наступит суд», — так говорили жрицы, истово бьющие в ритуальные барабаны. Теперь она видит: пророчество сбывается. И если в столице Ядра, Транторе, это началось уже давно, то здесь, на окраине, они только сейчас удостоверились — это не слухи, не выдумки, а реальность.

И эта реальность начинает расслаиваться. Напротив Дакейры на стол падает стакан — но без звука. Вместо этого где-то справа раздаётся звон разбитого стекла, хотя там только стена с облупившейся краской. А её собственная тень — она двигается сама по себе, вытягивается, как будто пытается оторваться от пола.

Она не ждёт приказов сверху. Её разум работает с холодной чёткостью: если это началось, значит, Небесная Цитадель — их единственный шанс. Там, на другой планете, в обители Ордена Серой Мглы, хранятся знания о «отражениях» — тех трещинах, где реальность двоится, где мёртвые говорят, а прошлое становится настоящим. Возможно, именно там кроется ключ к спасению — или хотя бы к пониманию, как остановить то, что уже началось.

— К Небесной Цитадели, — её голос звучит ровно, но в груди сжимается что-то колючее. — А если мы опоздали? Если они уже там — те, кто скрывается в отражениях?

Отряд реагирует по-разному.

Лирен, светлая эльфийка, бледнеет, её губы шепчут проклятия. — Это всё из-за эльфов крови! — её голос дрожит от гнева. — Их проклятая любовь к играм с Варпом! Они вечно лезут туда, куда не следует!

Дайлен медленно поворачивает к ней голову. В его глазах — не злость, а холодная усмешка. — Ты так уверена, что это наша игра? — его голос звучит тихо, но отчётливо. — Может, это вы, светлые, слишком долго закрывали глаза на то, что творится по краям вашего идеального мира?

Он не оправдывается — он бросает вызов, но взгляд его на мгновение скользит к Дакейре, словно проверяя её реакцию.

Крата, наёмница с Теодоры, где правят псионики, лишь пожимает плечами, сохраняя железное спокойствие. — Снова эксперименты грёбанных магов, — бросает она, проверяя заточку клинка. — Ничего нового.

Крайтен, псионик, прошедший обучение в пси-корпусе, трёт глаза, будто пытаясь стереть навязчивые образы. — Когда-то это должно было случиться, — говорит он тихо. — Недаром инквизиция всего так боялась.

Бритва, снайпер, ухмыляется, осматривая горизонт в поисках добычи. — Что ж, хороший случай поживиться. Если тут всё развалится, хоть трофеи соберём.

И только Дайлен... Он делает шаг к Дакейре, и его голос звучит неожиданно мягко, почти утешающе: — Бывает и хуже, — говорит он, глядя вверх, где небо рвётся на части. — Поверь мне. Мы ещё не видели самого страшного.

Его слова — не пустые утешения, а холодная правда, которую он знает лучше других. Он эльф крови, псионик, маг, привыкший играть с гранями реальности. Но сейчас в его взгляде нет ни вызова, ни бравады — только тихое понимание: для неё это не игра.