Книга Псионик в цепях, страница 28 – Юлия Ветрова

Они похожи на трещины в пространстве: сквозь них проглядывают иные миры, время течёт вспять, а материя принимает чудовищные формы. Изучать их — всё равно что заглядывать в глаза безумия, но Дайлен делает это с упоением.

Здесь, в крепости, не так уж хорошо с учёными. Большинство специалистов по теории псионики и пространственных феноменов — выходцы из Корпуса или закрытых институтов Ядра. Там и там система обучения весьма консервативна: их методы — это строгие ритуалы, выверенные формулы, многовековые протоколы. Они боятся отойти от канона, словно шаг в сторону — это уже ересь.

Дайлен явно не слышал о консерватизме. В заброшенной лаборатории на нижнем уровне цитадели, где стены испещрены следами прошлых экспериментов, а воздух пропитан озоном и тлением, он творит нечто немыслимое. Его выводы стремительны и блестящи — и частенько вызывают ужас у остальных.

Например, он намеренно провоцирует пульсацию Отражений, смешивая реагенты, от которых пространство начинает вибрировать. Когда он погружает руку в Отражающую сферу, его кожа покрывается ледяными узорами, но он лишь ухмыляется: «Так я вижу их структуру. Чувствую, как они дышат».

Звуки в лаборатории тоже необычны: треск статического электричества, шипение испаряющихся жидкостей, низкий гул, от которого дрожат стёкла. Запахи — резкий озон, жжёный металл, что-то сладковатое, почти гнилостное. Дакейра стоит в тени, вдыхая этот ядовитый коктейль, и чувствует, как по спине ползёт холодок.

Дакейра понимает, что не может этим рисковать. Её страх многогранен. Если его методы станут известны Унн, их обоих ждёт ликвидация. Если он погибнет в очередном эксперименте, она лишится уникального инструмента. Если же он преуспеет и откроет что-то поистине опасное, она может потерять над ним контроль — а значит, и над ситуацией.

Она не знает, способен ли на подобное Раб. Но когда она смотрит на него — на то, как он зачарованно следит за пульсацией Отражений, как шепчет формулы, которых нет ни в одном учебнике, — она видит не покорность. Она видит пламя, которое не погасить. И это пламя пугает её больше всего.

Иногда, издалека наблюдая за тем, как Дайлен работает в своей нише между книжных полок, где оборудовал и окружил неприступным барьером письменный стол и собрал целую коллекцию книг и инфокристаллов, Дакейра ловит моменты, от которых у неё скрипит в зубах.

В библиотеке тихо. Только изредка раздаётся щелчок инфокристалла или шелест перелистываемой страницы. Воздух пахнет пылью и пергаментом, а вдалеке мерцают ритуальные лампы, наполняя пространство слабым ароматом ладана. Сквозь высокие окна пробиваются косые лучи заката, рисуя на полу причудливые узоры.

Дайлен... меняется. Ненадолго. Он остаётся живым, подвижным, резким и неудержимым, когда читает: его пальцы быстро скользят по строкам, губы шепчут формулы, а глаза горят от азарта. Она точно знает, что это Дайлен, которого... которого она предпочитает тому, другому.

Но потом всё замирает. Сначала он перестаёт шуршать страницами. Потом его рука зависает над инфокристаллом, пальцы слегка подрагивают. И только потом — пустота. Его лицо теряет краски, а глаза становятся неподвижными, словно кто-то вытягивает из них свет. Губы чуть приоткрыты, но ни звука. Он не дышит — или дышит так тихо, что это уже не важно. Кожа приобретает сероватый оттенок, а на висках проступает холодный пот.