Книга Обещание на крови, страница 134 – Лиз Мистри

Она на секунду задумалась. Может, это не обязательно были руки? Она достала образы с другого места преступления и кивнула. Единственный, у кого в руках что-то было, – это Клариса Кэмерон. Куини вытащила картинку с Соланки на передний план и продолжила внимательное изучение. Ей понадобилось время, но ее наконец осенило.

Она обратила внимание на предмет на туалетном столике позади плеча Хансы Соланки и улыбнулась. Она уже видела нечто подобное – у Джеззи дома, стыдливо заткнутое на верхнюю полку в углу гостиной. Она спрашивала об этом Джеззи, и та ответила, что это алтарь – украшенная орнаментом миниатюра индуистского храма, который последователи религии используют для домашней молитвы. Джеззи сказала, что его ей подарили родители, когда она от них съехала, и Куини поняла, что речь идет о ее приемных родителях, а не о биологической матери. Теперь же присутствие алтаря в спальне Хансы Соланки и странные религиозные обряды, проводимые у ее тела, обрели новый смысл.

И хотя снежный шар все еще казался Куини важным, новая информация стала еще важнее. Возбуждение взяло верх над тревогой, и она вернула образы всех мест преступления. Но на этот раз вместо того, чтобы сосредоточиться на телах и ближайшей обстановке, она провела мысленный обзор всего, что находилось в комнатах. Изнуренная, но удовлетворенная, она наконец ударила ладонями по рулю и станцевала победный сидячий танец, отчего машина заходила ходуном. Но ей было все равно. Теперь ей было чем поделиться с командой – с Джеззи. Чем-то, что поможет им выследить убийцу.

Она была полностью уверена, что преступления связаны – каждое из тех, что нашла Джанин Горман, имело определенную черту. Не случайное совпадение, а личный знак. Личный и значимый для убийцы – и для Джеззи, хотя она и не обращала на него внимания, поскольку полиция была ослеплена вещами, что раскладывали возле тел: Клариса Кэмерон и ее снежный шар, фото Элсбет Тейт с дочерью, разбитая кружка «Лучший учитель» подле Джеда Полларда, табличка «Дом, милый дом» у Делейни-Смитов, большая ваза со сладостями возле Мэта Фрейзера и шприц с контейнером для таблеток возле Гиллисов. И хотя Куини знала, что все эти предметы были важны для жертв, они уже находились у них дома. Эти вещи были призваны доставить жертвам определенное послание.

Однако Куини поняла, что предметы, которые на самом деле связывали убийства между собой, были принесены убийцей. Важность всеобъемлющей религиозности, что подчеркивали подношения в виде цветов и подарков, разложенных с ритуальной точностью, подкреплялась артефактами, которые убийца оставлял после себя на месте преступлений. То был акт – акт «добавления» своего, личного, в сцену убийства. Он приносил религиозную атрибутику, которая, по бог его знает какой причине, была для него значима. Может, он был религиозен, а может, как и его сестра, Саймон восставал против бессмысленности веры. Логика не имела значения. А что имело, так это то, что полиция сможет связать все преступления с этим убийцей. Он совершил ошибку!

Чтобы убедиться окончательно, Куини закрыла глаза и еще раз прошлась мысленным взором по каждой сцене. В спальне Хансы Соланки стоял алтарь с подставкой для благовоний и статуэтками Ганеши и Лакшми, вокруг которых были разбросаны лепестки, похожие на те, что лежали вокруг ее тела – как демонстрация ее религиозности. Даже для таких маленьких детей вера их матери была частью их собственной развивающейся системы верований. Куини знала, что Джеззи не религиозна. Она отринула веру – но кто мог ее в этом винить? Ее детство было чудовищным. Однако ее отношение и отношение близнецов к этому вопросу могло разниться.