Книга Обещание на крови, страница 132 – Лиз Мистри

Орда репортеров и толпа мерзких любопытствующих вносила еще больше неуместности. Некоторых из журналистов Куини уже знала, но в ее состоянии она не могла понять, кто есть кто. Ведь у нее перед глазами стояли не они, а место преступления, и она была не в силах от него избавиться. Куини вздохнула. Единственное, что она могла сделать – единственное, что она должна была сделать, – это полностью сосредоточиться на нем. Именно так они поймают убийцу. Ей нужно было сконцентрироваться, но сначала она хотела подумать хоть о чем-то обыкновенном – о радости, которая не позволит ей выпасть из реальности. Она достала телефон из кармана и открыла галерею. При виде мужа, Крейга, с темными с проседью волосами, прищуренными от радости глазами, прижавшегося щека к щеке к их внучке, Руби – ребенку их дочери, – она немного успокоилась. Маленькая девочка, которая со дня смерти Билли перешла под их ответственность, Руби каждый день привносила радость в их жизнь, но с ней было тяжело, порой слишком тяжело справиться. Но и не справиться они тоже не могли. Так же как они не могли найти душевный покой, пока убийца их дочери остается неизвестен.

Сосредоточившись на фото их уменьшившейся в результате жестокости семьи, она улыбнулась, глядя на Руби – в тиаре и ярких желтых калошах; в костюме динозавра; дремлющую; во время купания; сосредоточенно разглядывающую книжку с картинками. А вот и фото Билли – качающей Руби; в то время, когда она еще была готом; она одета в платье для выпускного, а Куини и Крейг светятся от гордости и счастья.

Всхлипнув, Куини положила телефон на торпеду, увеличила обогрев и откинулась головой на подголовник. Она перестала обращать внимание на темное небо, на звуки и возню вокруг и позволила воображению, которое так сильно ее расстраивало, раскрыть ей все свои секреты. В такие моменты, когда образы становились четкими – и особенно жуткими, – она чувствовала себя как Том Круз в том фильме, где он стоял напротив экрана и руками сортировал изображения, приближая одни и заставляя исчезнуть другие. Именно это и делала Куини, когда фильтровала картинку за картинкой в поисках зацепок и схожести и рассортировывала их в специально отмеченные закутки своего разума. Иногда выхватывала образы с других мест преступления, которые ее поистине великолепный разум фиксировал в прошлом. Она в точности воспроизводила информацию и «притягивала» ее на передний план мыслей. Это был ее настоящий талант. Способность обращать внимание на важное и отметать ненужное. И пока она этим занималась, для нее больше ничто не имело значения. Словно между образами и эмоциями выставили щит – который создавал нечто вроде отстраненности, помогая ее проклятию, ее суперсиле сделать нечто хорошее. Конечно, потом, когда она погасит свет и ляжет спать, щит исчезнет и монстры выйдут на охоту. И тогда ее суперсила иссушит ее душу. Сделает ее уязвимой, психически и эмоционально. Именно в такие моменты она была близка к тому, чтобы шагнуть в пропасть и покончить со всем этим. Но теперь уже нет. Теперь были только она и Крейг, которые заботились о Руби.

Глядя на Куини, никто и представить не мог, в каких темных уголках своего воображения она бывала, но она не обращала на тьму внимания, когда позволяла своей удивительной памяти пуститься во все тяжкие. Приближенный образ снежного шара в ампутированных руках Кларисы Кэмерон вдруг заслонил все прочие, словно говоря Куини, что сейчас он должен быть в приоритете. Но что он значит для расследования? Его назойливое присутствие говорило, что он важен, и она стала обдумывать эту мысль, задавать вопросы и разглядывать проблему с разных углов.