Книга Человек, который умирал семь раз, страница 38 – Ясухико Нисидзава

Я почему-то проголодался, и ноги сами понесли меня в столовую. Там я обнаружил Ёсио и Маи. Они сидели за столом и обедали. Больше никого в столовой не оказалось.

— О! Кютаро! – сказал Ёсио, ловко облизывая губы, к которым прилипло несколько рисинок. – Как ты после вчерашнего? Голова не болит?

Ага! Все правильно: вчера (я имею в виду настоящее вчера, то есть первое января) я ведь тоже изрядно выпил.

— Да ничего, – ответил я, наливая себя чаю и делая глоток.

— А мы тут сидим болтаем, – продолжал Ёсио, благодушно кивая Маи. У него есть замечательная черта: он с любым человеком может легко установить контакт. – Как думаете, кого дедуля в завещание вставит?

Увидев, что Маи не собирается ничего говорить, я промямлил:

— Ну… я не знаю.

— Прикольный ответ. Тебе что, неинтересно?

— Почему? Интересно, конечно.

— Как думаешь, он сейчас пишет?

— Сейчас? А разве уже не написал?

— Я слышал, что нет еще. Видно, никак решить не может, кого выбрать.

— Но… – Я был поражен. Похоже, я недооценил не только Руну с Фудзитакой. – Откуда узнал?

— Это не я. Руна сказала. Да, Маи-тян?

На лице Маи я прочитал смешение чувств – казалось, она одновременно и рада тому, что Ёсио решил приударить за ней, и вроде как стыдится этого. Ее словно охватила странная тревога, она боялась, что чрезмерное проявление эмоций может быть принято за мечты о любви, поэтому лишь пожала плечами.

Я не знал, что думать. Как мне представлялось, Фудзитака был единственный, с кем Руна поделилась сверхсекретной информацией о том, что дед еще не написал завещание. Но я ошибся. Она рассказала об этом и Ёсио, и Маи, причем этим двум, похоже, раньше, чем Фудзитаке.

Ёсио открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его опередил донесшийся до столовой странный, ни на что не похожий звук. Сначала это был низкий, почти звериный вой, который перерос в визгливые неразборчивые подвывания, напоминающие скрип пенопласта по стеклу.

Мы выбежали в коридор, чтобы узнать, что случилось. Нам навстречу на четвереньках, почти по-собачьи, быстро приближалась скрюченная женская фигура в зеленом тренировочном костюме. Она напомнила мне опрокинутую даруму^[21], которой кто-то придал ускорение, как следует наподдав ногой. Тетка Харуна! Волосы ее были всклокочены, изо рта вырывалось хриплое дыхание. Это она издавала звуки, которые мы сначала приняли за звериный вой.

— Ч-что случилось, мама?! – С лица встревоженной Маи исчезла обычная маска безразличия. Она стала похожа на ребенка, уронившего на землю мороженое. – Что?! В чем дело, в конце концов?!

— У-у-у… – Изо рта тетки Харуны вырывались нечленораздельные звуки, никак не складывавшиеся в слова. Из-за воплей она словно лишилась голоса. – А-а-а…

— Ты можешь сказать, что произошло, мама?!

Маи привыкла постоянно видеть на лице матери саркастическую улыбку. Теперь от нее не осталось и следа, это еще больше сбивало с толку. Рот и глаза тетки сделались круглыми, как луна. Маи тряхнула ее, при этом лицо у нее было такое, как будто она вот-вот разрыдается.

— Да скажи ты наконец! Что стряслось?!

На шум сбежались Цутия, Томори, наша мать, тетка Котоно и Киёко, но Харуна по-прежнему не могла ничего произнести. Вместо этого она отчаянно махала рукой себе за спину, туда, откуда явилась. То есть в сторону галереи, которая вела в старый дом.