Книга Человек, который умирал семь раз, страница 40 – Ясухико Нисидзава

— Эй-эй! Не делай этого! – Ёсио с трудом удержал мать, которая собиралась вцепиться в тело деда. – Не трогай!

— Ни к чему не прикасайся, – резко одернула свою мать и Руна. Ее глаза покраснели от волнения, от свойственного ей выражения безразличия и беспечности, которое иногда раздражало, не осталось и следа. Вид у Руны был такой грозный, что все остальные невольно умолкли. – Мы должны оставить все как есть на месте преступления, пока не приедет полиция. Неужели непонятно?

— Что ты такое говоришь?

Не могу сказать, кто прокричал эти слова – мать или тетка Харуна. Тесный чердак превратился в юдоль горьких стенаний и воплей отчаяния.

— Неужели вы не видите? – отчаянно пытался достучаться до присутствующих Ёсио. Даже в такую минуту на лице брата было выражение радости от того, что он может поддержать Руну. И хотя я и понимал, что сейчас не время для таких чувств, мне по-житейски было жаль Ёсио, не знавшего, что сердце Руны уже принадлежит Фудзитаке. – Посмотрите на него. Просто взгляните. Его же убили.

«Убили…» Одно это слово, произнесенное Ёсио, опять заставило всех замереть. «Убили… – говорили их испуганные глаза. – Как убили?! Почему?! Как такое совершенно невероятное событие могло произойти с нами?! Не может быть! Мы же добропорядочные граждане! И вдруг убийство! Невероятно!»

Убийство… У меня, однако, это слово вызвало шок совсем не в том смысле, как у других членов нашего семейства. Такого не могло быть. Не должно было случиться. Нет нужды говорить, что все дело в моей особенности, в дырах во времени. Сегодняшний день – необычный. Это второе второе января. Иными словами, второй круг после первоначального.

В оригинальной версии дня никаких ужасных событий и этого убийства не произошло. Это неоспоримый факт. Как же на втором круге, который в принципе должен повторять оригинальный, могло произойти такое непредвиденное событие? Это невозможно. Такого не могло быть. И тем не менее это случилось. Свидетельство тому у меня перед глазами. Дед мертв, в этом не может быть сомнений. Что же происходит?

* * *

Мысли в беспорядке крутились в моей голове, когда наши взгляды с Руной случайно встретились. Но она, похоже, этого не заметила, потому что почти не сводила с тела деда испуганных глаз.

Даже в такой момент я смог заметить, что у Руны из ушей исчезли сережки. Когда она их сняла? А ведь она их никогда не снимала, даже когда приходилось переодеваться в нелепый наряд – желтый тренировочный костюм и синюю безрукавку.

Погруженный в свои мысли, я вдруг вспомнил про предмет, зажатый в руке. Похожий на печатку бледно-охряный цилиндрик…

— Руна! – окликнул я девушку, непроизвольно протягивая ее сережку. – Вот.

Наверное, я никогда не забуду ее выражения в тот момент. Кожа на лице напряглась так, будто того и гляди порвется и исторгнет нечто скрывающееся под ней. Какая-то особенная гримаса, от которой равно можно было ожидать поток слез или вспышку ярости. Если какая-то из этих эмоций, не важно какая, вырвется на поверхность, Руна после этой вспышки вряд ли сможет когда-либо вернуться к нормальной жизни. Об этом говорила острая душевная боль, ощущавшаяся в воздухе.

— Я заглянул в пристройку и вот, нашел, – быстро соврал я, находясь под впечатлением от выражения ее лица. – На татами валялась.