Книга Черная Бетти, страница 42 – Уолтер Мосли

— Стало быть, вы занимаетесь делом Раймонда потому, что он несчастный чернокожий и не может рассчитывать на справедливое решение судей? – Мне действительно хотелось это знать.

— Ваш приятель меня не интересует. Он убийца, и в более совершенном обществе его бы повесили. Но люди, которые правят нами, не имеют права отправлять на казнь кого бы то ни было. Их самих в первую очередь следовало бы отправить на виселицу.

Пришедший с ней седовласый мужчина в трехсотдолларовом темно-синем костюме, – как выяснилось, судья, – был старше нее. В петличке у него красовался белый цветок, из чего я заключил, что он только что побывал на каком-то общественном сборище.

— Вы говорили о нем? – спросил он Фэй.

Она кивнула мрачно, словно валькирия, предрекающая мою судьбу.

Седовласый мужчина повернулся к Коннору:

— Почему он хромает? Когда его привели сюда, он хромал?

— Не знаю, ваша честь. – При всей антипатии к Стайлзу Коннор не собирался его выдавать.

Судья обратился ко мне:

— Вы хромали?

— А меня отпустят? – спросил я, не обращаясь к кому-то конкретно.

— Нет даже протокола его задержания, ваша честь, – сообщила Фэй Рабинович.

— Это так? – Удивленный судья взглянул на Коннора.

— В мои обязанности входит только охрана заключенных, судья Меллон. Он уже находился в камере, когда я заступил на дежурство. Кто-то говорил, что он подрался с кем-то до того, как был доставлен в тюрьму.

Судья Меллон. Член Верховного суда штата. Откровенный враг расизма и борец за права бедных. Мне частенько доводилось читать о нем в газетах.

Судья немного помолчал.

— Ваша честь, не существует ни ордера на его арест, ни протокола допроса, – повторила Фэй. – Нет никаких оснований держать его под арестом.

— Ваша фамилия? – спросил судья Коннора.

— Коннор, сэр.

— Есть ли у вас документы на задержание этого человека?

— Кажется, нет, сэр.

— Вам известно, кто доставил этого человека сюда?

— Я заступил в шесть, сэр. Он уже находился в камере, – солгал Коннор.

Судья подождал еще несколько секунд, а потом распорядился:

— Отпустите его. А утром жду рапорт от вашего начальника.

По злому взгляду Коннора я понял, что он раскаивается в том, что позволил мне позвонить. Я надеялся, что в моих глазах он прочитает сожаление по поводу ожидающих его неприятностей.

— Вы должны подать на них в суд, – убеждала меня Фэй Рабинович, когда мы вышли из муниципалитета Беверли-Хиллз. – Единственный способ привлечь внимание к подобного рода безобразиям – обращение в суд.

— Возможно, я сделаю это чуть позже. В данный момент у меня и без того полно хлопот.

— Следующего арестованного они прикончат здесь. Потому что вам недосуг обратиться в суд.

— Послушайте, любезная, – проговорил я нежнейшим голосом, взяв ее за руку.

Она отдернула ее.

— Не распускайте руки.

— Ну, что ж. Ладно. Вон тот мужчина – отъявленный убийца. Но вы не остановите его повесткой в суд и даже привлечением к суду.

— Я не боюсь никаких мужчин, – заявила Фэй Рабинович, потирая руку, словно желала стереть следы моего прикосновения.

— Знаю, что не боитесь. Я в любом случае собирался позвонить вам, даже если бы меня не арестовали.

— Почему?

— Мне хочется выяснить, как это копам удалось выйти на Крысу.

— Зачем это вам?

— Затем, что если я быстро чего-нибудь не придумаю, Раймонду придется вновь обращаться к вам, но на сей раз даже вам не удастся ему помочь.