Онлайн книга «Волчьей тропой»
|
— А не слишком ли мы голову ломаем? — спросил Громов. — Дело-то простое, много раз испытанное! Так, Бурмистров? Окружили, забросали гранатами и взрывпакетами для воспламенения, пулеметами прочесали всю территорию — и в лес. Дешево и сердито. И главное, никаких концов, только одни головешки. — Товарищ майор, — спокойно, но очень веско сказал Завалкаев. — Напоминаю еще раз, что цель нападения на школу — захват архива, данных агентуры. И только во вторую очередь — уничтожение школы и курсантов. В случае возникновения критической ситуации уходить придется только с архивом, не выполнив второй части задания. Это допустимо, но нежелательно. Уничтожению подлежат руководители школы, инструкторы и курсанты, которые являются предателями Родины. Исходить в процессе планирования и осуществления плана прошу именно из этих соображений. Когда все разошлись и Завалкаев остался наедине с Громовым, майор вдруг заговорил другим голосом. Теперь в нем сквозила обида: — Я, конечно, все понимаю, товарищ полковник. Вы прибыли из Москвы, у вас приказ, вы на службе. А мы вот здесь никаких приказов не получаем, мы просто бьем врага, где встретим. У нас один приказ — приказ сердца! Убивать, уничтожать. Родину защищают везде, а не только на линии фронта. А кто-то спросил нас, насколько нам это легко дается? Мы могли бы по хатам сидеть, паночек себе найти теплых и кормиться каждый со своего стола. И не опасно, и тепло. А мы сражаемся. Голодные, холодные, и в жару, и в холод — бьемся. А где помощь Родины? На передовой хоть боеприпасы выдают, кухня в каждой роте, повара, старшины. И валенки, и полушубки выдаются. Лекарства опять же! А вы спросили, как мы выживаем здесь — вот в этих землянках, почти без медикаментов, которые приходится отбивать у гитлеровцев. Без еды, которую тоже приходится добывать с боем и терять при этом людей. — А вы думаете, товарищ майор, что на передовой легче? Легче в Сталинграде было, под Москвой? А знаете вы, в каких условиях сражаются наши войска под Ленинградом, где жесточайший голод? У нас у всех есть приказ и долг перед Родиной. Вы военный человек и принимали присягу, клялись своему народу. А трудно всем, невыносимо трудно всем. Продуктов вам не хватает? Медикаментов? А вы знаете, как стоят у станков подростки, как они падают от голода в обморок? Их отцы на фронтах, а они заменили их на заводах. — Я понимаю, товарищ полковник… — начал было Громов, но Завалкаев его перебил: — Понимать — значит видеть дальше, чем это можно делать с вашего командного пункта. Вас учили командовать, выполнять приказы любой ценой. И вы такие же приказы отдаете. Так что не надо этих разговоров и обид. Я до вас добрался, я вас свяжу с Центром партизанского движения. Да, не сразу, но и вы начнете получать помощь с «большой земли», как это у них называется. Но вы будете получать и приказы. Есть Наркомат обороны, есть Генеральный штаб и Государственный комитет обороны. А вы войсковая часть, пусть и без номера, без флага. Под Москвой десятки тысяч ополченцев полегли, преградив путь врагу к столице. Такие же вот, как и ваши бойцы. Вот все, что я могу вам сказать, товарищ майор. Отто Клицш, пройдя с Ордынцевым немало километров, да еще и попав в засаду, никак не пострадал. А вот когда Лугович привез их с партизанами с точки встречи в лагерь, здесь немцу не повезло. Спрыгивая с лошади, он подвернул ногу. Завалкаев молча наблюдал, как местный медик Анютка осматривает повреждение, и холодно смотрел на виноватую улыбку своего бойца. А когда Анюта сказала, что ничего страшного, это просто растяжение связок, командир только покачал головой: |