Книга Волчьей тропой, страница 61 – Александр Тамоников

— Врассыпную! За деревья! — крикнул он по-русски, и оба бросились в разные стороны.

Немцы, выходя из ступора, бросились за деревья и открыли беспорядочный огонь. Пули засвистели над лесной опушкой, сбивая кору с сосен и срезая ветки. Отто выстрелил дважды наугад, пригнувшись, отскочил в сторону, упал, перекатился за толстый ствол упавшей ели. Не мешкая, он высунулся из-за укрытия и хладнокровно послал две пули в живот ближайшему солдату, который неосторожно высунулся из-за дерева. Тот закричал и, выронив оружие, мешком осел на землю. Михаил выстрелил еще дважды, продолжая метаться из стороны в сторону, не давая немцам вести прицельный огонь. Ему удалось укрыться за крайними деревьями. Он увидел краем глаза движение — один из немцев попытался обойти его справа. Ордынцев метнулся за толстый дуб, упал на спину и выстрелил снизу вверх. Пуля вошла немцу под подбородок.

— Уходи через лес! — заорал Отто, пытаясь перекричать звуки выстрелов.

Он сменил обойму в пистолете, выскочил из-за своей ели, пока немцы сосредоточились на русском, и всадил несколько пуль в спину очередному противнику. Тот упал лицом в папоротник. Четверо были убиты, один ранен. Оставшиеся двое, обезумев от страха, вместо того, чтобы стрелять прицельно, ударили длинной очередью наугад из автоматов, особо никуда не целясь. Пули взрыли землю прямо там, где только что лежал Михаил, но разведчик, сделав кульбит, оказался в кювете рядом. Высунув руку, он не глядя дважды нажал на спуск. Одна пуля ушла мимо, но вторая нашла свою цель — попала в бок автоматчику.

Последний немец, увидев, что из семи человек остался он один, да еще подвывающий раненый фельдфебель, бросился, ломая ветки, через молодой осинник. Отто хладнокровно прицелился, выждал секунду и выстрелил. Беглец ударился лицом в ствол молодого деревца, а потом сполз на землю всем телом, оставляя кровавый след на тонкой коре.

Тишина, повисшая над опушкой, показалась зловещей.

— Бежим! — выдохнул Михаил. — Через десять минут тут будет целая рота. Они нам перекрывают путь в лес.

Понимая, что им невероятно повезло, разведчики бросились в чащу. Сначала они бежали, продираясь через заросли кустарника, не разбирая дороги, перепрыгивая через валежник и увязая во мхах. Ветки хлестали по лицу, раздирали щеки. От сумасшедшего бега оба взмокли, сердце колотилось, дыхание перехватывало. Но постепенно, углубившись в лес, они перешли на быстрый шаг, а потом и совсем сбавили темп. И только когда за спиной, где еще недавно гремел бой, больше не слышалось ни криков, ни выстрелов, ни звуков моторов, пришло облегчение.

Такое дурманящее, сладкое спокойствие, какое бывает только на войне, когда смерть, которая уже дышала тебе в затылок, вдруг выбрала кого-то другого. Отто остановился, прислонившись спиной к шершавой сосне, и беззвучно засмеялся. Михаил сорвал кепку, вытер лицо рукавом. Кровь стучала в висках.

— Живы… — прошептал он. — Живы… Обошлось на этот раз.

Опасность миновала. Там, на опушке, остались трупы немецких автоматчиков. Сейчас начнется облава, но у них есть фора. А значит, теперь — только на запад звериными тропами, без привалов, пока не кончатся силы.

Они двинулись дальше, оставляя за спиной дымный майский вечер, трупы врагов и кровавый след среди мхов и лишайников. Где-то впереди, в темноте леса, их ждала группа боевых товарищей.