Книга Волчьей тропой, страница 39 – Александр Тамоников

— Понимаю, Майя Сергеевна, — рассмеялся Ордынцев. — Ваш слух учительницы немецкого языка коробит мое произношение. Такой уж вот я непостоянный и непоседливый. Но совет ваш приму к сведению. Вот вернемся, буду у вас уроки брать!

Полянская опустила глаза и покачала головой. Клицш, наблюдавший эту сцену, улыбнулся. Как это получилось у русской учительницы? Это сокрушенное покачивание головой, это выражение недовольства учеником. Так ведут себя, наверное, все учителя мира. Вообще-то немецкий солдат был согласен с Майей. Ему вот понадобилось, и он выучил русский язык. И когда освоил его так, что мог бегло изъясняться, стал читать в подлиннике русские книги — Пушкина, Толстого.

Немец подвинулся к Майе и тихо сказал:

— Как же ты права. Выучить язык другого народа — это как прикоснуться к его культуре. Не было бы такого пренебрежения, если бы Михаил мог почитать в подлиннике Гете, Гейне, Шиллера.

— Слушай, Отто, — Майя с интересом посмотрела на немца, — а ты никогда не рассказывал, кем ты был до войны. Там, в Германии. Уж не учителем ли?

— Нет, — засмеялся Клицш. — Все гораздо проще, Майя. Я был типографским рабочим. Одно время наборщиком, потом печатником. Это была не самая крупная типография в Гамбурге, но мы печатали не только газеты, но и книги. Правда, когда к власти пришли нацисты…

Отто замолчал и развел руками. Его лицо изменилось, и Полянская вдруг почувствовала, что этот немецкий рабочий и правда очень любил немецкую культуру — музыку, литературу. Любил, ценил и очень тяжело переживал гонения от нацистов. Женщина улыбнулась и похлопала немца по руке:

— Все пройдет, камерад!

— Да, я помню, — кивнул Отто. — «И это пройдет». Так, кажется у какого-то древнего мудреца?

— Так. Мудрый царь Соломон. А у Гете? «Смерти можно бояться или не бояться — придет она неизбежно».

— Так! — улыбнулся немец. — Главное, чтобы рядом был близкий человек в эту минуту или верный друг.

— У капитана Воронина рядом не было никого, когда он умирал, — прошептала Майя и отвернулась.

Увидев на дороге указатель с названием городка «Ozorków», Завалкаев облегченно вздохнул. Ну хоть здесь повезло выйти в нужный район. Перед отправкой полковнику показывали карту и несколько населенных пунктов, в пределах которых должна находиться разведывательно-диверсионная школа абвера. И этот Озоркув был в числе тех городов. А на север от городка находился другой небольшой населенный пункт — Гнездич. В Центральном штабе партизанского движения Завалкаеву дали адрес и пароль явочной квартиры. Через подпольщиков нужно было выйти на партизан. А здесь были польские отряды и отряды бывших советских военнопленных, которым удалось вырваться на свободу и кто ушел в леса сражаться с нацистами.

Остатки дня ушли на то, чтобы присмотреться к городку с опушки леса, проверить подходы к складам, на которые указал Клицш. Весенняя зелень леса уже хорошо укрывала, и Ордынцев рискнул снова взобраться с биноклем на дерево.

Ночью Завалкаев и Отто, одетые в немецкую форму, должны будут пробраться непосредственно к складам, чтобы понаблюдать за охраной, наметить места возможного проникновения. Не хотелось испортить такой удачно подвернувшийся шанс с приобретением гражданской одежды. Трое в группе были одеты в немецкую форму, причем у Ордынцева на спине красовалась дырка от ножа. Другие все еще были одеты в летные комбинезоны, в которых группа прыгала с парашютами. Теперь нужно было устроить что-то вроде базы, если не удастся получить помощь от подпольщиков. С этой базы придется проводить розыск немецкой разведшколы.