Книга Подземный бой, страница 60 – Александр Тамоников

Нам Чонхо прибыл вчера поздней ночью, около 23 часов. Его прибытие нарушило чуткий сон Богданова. Вячеслав Антонович выглянул из палатки, где разместился с Дорохиным и Дубко, и, отмахиваясь от назойливых комаров, вгляделся в пляшущие огоньки на поляне. Было видно, как подполковник спешился с вороного коня, почти неразличимого в темноте. Затем вестовой увел его, а Нам подошел к часовым перекинуться парой слов, прежде чем отправиться спать. Утром же свежий и бодрый Нам Чонхо вышел из палатки, чтобы наблюдать за тем, как пробуждается лагерь и как солдаты принимаются раскапывать последние метры завала. Словно и не было никакой ночной поездки верхом.

По приказу Богданова группа «Дон» сложила лопаты, парни принялись перепроверять снаряжение и оружие, подготавливаясь к спуску. Прошли еще десять минут, и «отдых» пришлось закончить. Корейцев с собой решено было не брать, в том числе даже переводчика. В первый, пробный, спуск выдвигался только советский спецназ, без сопровождения. Чем больше человек в отряде, тем ниже его мобильность, ниже скорость реакции на окружение. Нельзя исключать и опасных природных процессов, неизвестной геологической активности, которая вынудит отряд срочно покинуть тоннель, не выполнив намеченных задач. Как-никак, катакомбы проложены в толще весьма податливого камня, пожалуй, мягче мела и гипса. Такая порода ненадежна, это вам не непрошибаемый доломит. Большое же число людей, стиснутых в тоннеле, затруднит эвакуацию. Подстроенные ловушки и засады еще более смертоносны, поэтому присутствие корейцев обернется лишними жертвами.

«Дончанам» повезло, Нам Чонхо не настаивал, скорее, даже обрадовался тому, что на начальном этапе разведки его люди не понадобятся.

Зашуршал по земле верткий канат, вырываясь из матерчатых перчаток. Каменная пыль, зависшая в воздухе после земляных работ, ударила в лицо и защекотала в носу. Под лучами утреннего солнца проход в подземелье казался просторным и светлым, но это была иллюзия, которая очень быстро развеялась. В каких-то десяти метрах от входа катакомбы погрузились во мрак.

Тьму в подземельях часто называют осязаемой, поскольку она густая; иной раз даже сравнивают с сиропом или чем-то столь же вязким и тягучим. Так оно и есть. Отчасти в появлении этих странных ощущений виновата психология. Человеку дискомфортно двигаться в пространстве, где не видно толком ни пола под ногами, ни стен, ни потолка, хотя вот они, рядом, незачем даже руку протягивать, чтобы нащупать: качнись чуть влево-вправо — и плечо ощутит неприветливую шероховатость камня. Отчасти виноват спертый, сырой воздух, который обволакивает человека, едва ли не сдавливая грудь. Поэтому Богданов ничуть не удивился тому, что темнота в японских катакомбах показалась ему осязаемой. Тусклый свет трех фонариков кое-как прорывался сквозь нее, подрагивающими лучами выхватывал белесые куски камня.

Шершавый, испещренный засечками камень повсюду, и он тоже давил. У японцев не было времени построить широкий тоннель, да и необходимость в том отсутствовала. Когда слышишь слова «подземные сооружения», воображаешь некий мощный комплекс, вгрызшийся в каменное нутро обширной каверны. Металлические мостки, ограждения, платформы, толстые двери с круглыми ручками маховиков. Реальность куда прозаичнее — и практичнее. Бойцов «Дона» встретил немыслимо узкий, тесный проход, вдобавок столь низкий, что макушка местами царапалась о потолок. Конечно, некоторые участки были шире и просторнее прочих, но разница не слишком велика. К тому же эта теснота была холодной. И этот холод тоже давил, а еще пугал. Пугал тем, что не остужал тело. От напряженного продвижения по узкому тоннелю мышцы разогрелись, а кожа покрылась испариной. Люди потели в холоде подземелья, и от этого становилось не по себе.