Книга Ледяные волки, страница 56 – Александр Тамоников

Петров начал осторожно стравливать трос. Сверху донеслось легкое шипение — шнур скользил по льду, оставляя за собой белый след. Иванов, не отрывая глаз от местности, коротко махнул рукой: все чисто.

Волков ждал, прижавшись спиной к стене, чувствуя, как холод от льда проникает через маскировочный халат, ватник, белье — до самых костей, до самого позвоночника, заставляя внутренности сжиматься. Но это было даже хорошо. Холод не давал расслабиться. Холод держал в тонусе, не позволял провалиться в дремоту, в забытье, в туман.

Сверху начал спускаться Петров. Медленно, методично, как по стене спортзала на тренировках. Потом Иванов — тяжелее, грузнее, но так же уверенно.

Переправа заняла двадцать восемь минут. На том берегу они отдышались, стоя спиной к спине в небольшом ледовом кармане, в естественной нише, выбитой водой за тысячи лет. Волков почувствовал, как по спине под влажной телогрейкой пробежали холодные мурашки. Пот выступил во время спуска, от напряжения, от страха, от усилий, и теперь остывал. Если сейчас остановиться надолго — влага превратится в ледяную корку. А ледяная корка под одеждой — это потеря тепла. А потеря тепла — это смерть.

Двигаться. Не останавливаться. Ни секунды.

Петров достал флягу, открутил крышку. Протянул Волкову. Тот сделал один глоток. Спирт обжег горло, разлился теплом в груди, в животе, отдался в пальцах рук и ног приятным, живительным жаром. Передал флягу Иванову. Тот тоже глотнул, крякнул, вернул Петрову. Петров убрал флягу, не сделав глотка сам. Берег на крайний случай.

— До точки «Лыжи» семьсот метров, — прошептал Волков, разворачивая карту. Он щелкнул зажигалкой под полой маскировочного халата, на секунду осветил координаты. Пламя дрогнуло от его дыхания, но не погасло. — По старому руслу. Там разлом, как на карте. Дальше — пешком.

Петров кивнул. В его глазах, обведенных инеем, Волков прочитал то же самое, что чувствовал сам: время кончилось. Дальше промедления быть не может.

Они нашли этот разлом не по карте — по чутью. Волков учуял его за полсотни метров: потянуло холодом из низины, ветер там завихрялся, выдувая снежную пыль, и этот холод был особенным — глубинным, древним, идущим из самой земли. Глубокая ветровая эрозия в теле ледника — естественное убежище, созданное самой Арктикой за тысячи лет до того, как здесь появились люди.

Он поднял руку. Стоп.

Прислушались. Тишина. Только редкие, одинокие вздохи ветра где-то над торосами да далекий, едва слышный гул, который мог быть ветром, а мог быть и дыханием базы, до которой оставался всего километр.

Волков махнул: заходим.

Спустились в разлом. Стены уходили вверх метра на три, на дне — плотный, слежавшийся снег, местами продутый до синего льда, гладкого, как стекло. Укрытие, которое не найти случайно. Если бы не карта, они прошли бы мимо, даже не заметив этой щели.

Волков достал карту, подсветил зажигалкой под полой маскировочного халата. Палец в рукавице ткнул в точку, отмеченную еще в гроте.

— Здесь. До цели — километр ровно.

Петров кивнул. Оглядел стены, прикинул секторы обстрела на случай, если придется возвращаться, если за ними погоня, если все пойдет не по плану. Потом сбросил лямки вещмешка, положил его на снег. Иванов последовал его примеру. Мешки легли тяжело, с глухим стуком, примяв снег.