Книга Ледяные волки, страница 42 – Александр Тамоников

Второй выстрел. Попадание в борт по касательной. Искры, рикошет — пуля ушла в небо, взвизгнув на прощание. Снегоход даже не замедлился.

Третий выстрел. Пуля вошла точно в основание шеи пулеметчика — над броневоротником, под срез каски. Идеальный выстрел, двадцать пять метров, ветер, упреждение.

Пулеметчик дернулся, выронил оружие, завалился внутрь кузова, опрокинув ящик с патронами. Водитель резко крутанул руль, уводя машину из-под огня. Снегоход вильнул, пропахал борозду в снегу, выровнялся и рванул в сторону — к базе, к спасению.

Ковалева выстрелила в четвертый раз. Пуля вошла в левую гусеницу, в ведущее колесо, в натяжной механизм. Траки лопнули. Гусеничная лента соскочила с ведущего колеса, хлестнула по снегу стальной змеей, захлестнулась вокруг направляющего ролика. Снегоход клюнул носом, зарылся в сугроб и замер, дернувшись напоследок работающим двигателем. Ходовая часть была мертва. Двигатель работал. Водитель выскочил из кабины, упал в снег, перекатился, попытался отползти к торосам, ища укрытие. Волков добил его короткой очередью с тридцати метров.

Ковалева опустила винтовку. Перезарядила: вынула пустой магазин, вставила новый, дослала патрон.

Третий снегоход лежал на брюхе в тридцати метрах, уткнувшись разбитой гусеницей в лед. Двигатель работал ровно, только пар шел из выхлопной трубы. Больше не было выстрелов и немецкой речи. Только ветер. Только ровный, спокойный гул трех работающих двигателей. Только шипение пара из пробитого радиатора головного мотоцикла. Только скрип снега под ветром.

Петров поднялся, стряхивая снег с маскхалата. ППШ все еще смотрел в сторону перевернутой техники, но палец уже убрался со спускового крючка.

— Осмотр трофеев. Медведь, Тундра — техника. Живых не оставлять. Снег — контроль периметра. Вихрь…

Он обернулся. Соколов сидел в снегу, прислонившись к рюкзаку с «Север-бис». Лицо под маской было белым, как лед вокруг. Обеими руками в толстых рукавицах он сжимал левое бедро чуть выше колена. Сквозь ватную ткань брюк расползалось темное, быстро увеличивающееся пятно. Алая кровь проступала сквозь камуфляж, стекала по штанине, капала на снег тяжелыми, густыми каплями.

— Нога… — выдохнул Соколов. Голос звучал удивленно, почти по-детски. — Пуля задела…

— Снег! — Петров уже был рядом.

Ковалева подбежала, закинув винтовку за спину, разрывая тесемки санитарной сумки на бегу. Опустилась на колени рядом с Соколовым, отбросила его руки от раны.

— Не трогай. Не дави. Дай посмотреть.

Она достала нож: хирургический, с коротким широким лезвием, в кожаном чехле. Проверила лезвие большим пальцем — чистое, острое.

— Работай. — Петров уже поднялся. — Медведь! Тундра! Доклад по технике!

— Первый на ходу! — крикнул Волков из-за перевернутого мотоцикла. Он уже заглушил двигатель, осматривал ходовую. — Бак — четверть, примерно двенадцать литров. Гусеница цела, лыжа цела, рулевое в норме. Три пулевых пробоины в левом борту, разбито лобовое стекло, вмятина на крыле. Заводится, едет.

— Второй — порядок! — Иванов стоял у аэросаней, запустив руки в моторный отсек. — Двигатель работает, компрессия в норме, масло не течет. Гусеница цела, натяжение штатное. Бак наполовину — литров двадцать. Три пробоины в брезенте, не влияют на ходовые качества.