Книга Ледяные волки, страница 38 – Александр Тамоников

Потом — затвор. Она вынула его одним отработанным движением, разобрала на составные части: стебель, боевая личинка, выбрасыватель, курок. Каждую деталь осмотрела отдельно. На выбрасывателе — микроскопический заусенец, незаметный глазу, но ощутимый подушечкой пальца. Она достала мелкозернистый брусок из сумки, тремя осторожными движениями сняла заусенец. Сдула металлическую пыль. Собрала затвор. Смазала тонким слоем морозостойкой смазки — не густо, чтобы не застывала, но достаточно, чтобы металл не схватывался на морозе.

Прицел. Она протерла линзы замшей — сначала объектив, потом окуляр. Проверила крепление. Сделала три пробных вдоха-выдоха, поймала мушку в прорези целика. Идеально.

Соколов не проверял радиостанцию. Он знал ее состояние с точностью до десятой доли вольта. Он сидел, прижавшись спиной к ледяной стене, и слушал эфир. Не в поиске — в режиме дежурства. «Север-бис» работала на прием, стрелка амперметра чуть подрагивала в такт проходящим через лампы импульсам.

Батареи — три комплекта под одеждой на шерстяном ремне. Один — в работе. Два — запас. Этого хватит на восемь часов непрерывной передачи или на двадцать часов дежурного приема. Он проверил антенну. Волков натянул проволочную нить под потолком грота, закрепил на ледяных выступах. На марше он понесет направленную антенну-луч — легкую, компактную, с дальностью до тридцати километров в условиях открытой местности.

Шифровальный блокнот — во внутреннем кармане, под фуфайкой, у самого тела. Бумага теплая, эластичная, не ломается на сгибах. Химический карандаш — в специальном гнезде на ремне. Он закрыл глаза. В наушнике шипела статика. Голос пустоты.

Петров закончил с картой, сложил ее в планшет. Достал свой ППШ. Он не разбирал оружие — оно было в порядке. Просто проверил магазин, дослал патрон, поставил на предохранитель. Повесил на плечо.

Потом подошел к пленному. Фрич лежал, не меняя позы. Его дыхание стало ровнее — организм приспособился к боли, вошел в режим экономии ресурсов. Глаза закрыты. Ресницы, светлые, почти белые, слипались от испарины.

Петров опустился на корточки. Проверил путы — сыромятный ремень врезался в запястья, но кровообращение не нарушено. Ноги связаны в щиколотках, узел двойной, контрольный. Он достал из кармана плитку гвардейского шоколада, разломил пополам. Положил одну половину у самого лица пленного, на край одеяла.

— Это не милосердие, — сказал он тихо, так чтобы слышал только Фрич. — Это соглашение. Если выживешь — дашь показания в штабе. Если нет — калории достанутся чайкам.

Немец не открыл глаз. Но пальцы, скрученные за спиной, чуть заметно дернулись. Он слышал.

Петров поднялся.

— Готовность — пять минут.

В 15:31 группа «Буран» покинула грот.

Первым шел Волков. Его лыжи скользили почти беззвучно, палки вонзались в снег под идеальным углом, не оставляя лишних следов. За ним, в десяти метрах, — Петров. Потом Соколов, с радиостанцией за спиной и антенной-катушкой на поясе. Потом Ковалева, винтовка за плечом, голова повернута на двести семьдесят градусов, контролирующая тыл. Замыкающим в группе был Иванов. Его ДП-27 лежал на сгибе локтя, готовый к бою за три секунды.

Грот остался позади. Синий свет схлопнулся в точку, потом исчез совсем. Впереди было только белое плато, уходящее в бесконечность.