Книга Ледяные волки, страница 37 – Александр Тамоников

Соколов кивнул. Его лицо под маской было сосредоточенным, без тени страха. Только желваки ходили под скулами.

— Медведь — инженерное обеспечение. На подходе к объекту возможны минные поля. Твоя задача — разведка и разминирование проходов.

Иванов молча кивнул. Его массивные пальцы уже проверяли крепление подсумка с тротиловыми шашками.

— Тундра — головной дозор. Твое чутье — наш главный прибор ночного видения.

Волков чуть приподнял подбородок. Принято.

— Снег — замыкающая. Контроль тыла. В бою — работаешь по приоритетным целям. Пулеметчики, офицеры, водители.

Ковалева поправила винтовку за плечом. Движение было коротким, почти неуловимым, но Петров заметил, как ее пальцы скользнули по прицелу ПУ — проверили юстировку.

— Вопросы?

Вопросов не было.

— Выполнять.

Грот ожил.

Иванов первым сдвинулся с места. Его массивная фигура бесшумно переместилась к своему рюкзаку, прижатому к ледяной стене у входа. Он расстегнул клапан, достал плоский брезентовый подсумок, разложил его на снегу.

Восемь тротиловых шашек по двести граммов. Десять капсюлей-детонаторов номер восемь в металлическом пенале. Пять метров бикфордова шнура — белого, заизолированного от влаги. Две зажигательные трубки. И три магнитные мины МПМ — тяжелые, литые, с резиновыми присосками для крепления к броне.

Он проверил каждую шашку. Не на глаз — пальцами. Обжал со всех сторон, прощупывая трещины, сколы, следы отпотевания. Тротил на морозе становится хрупок. Одна неосторожная детонация — и группа лишится не только инженера, но и половины бойцов.

Иванов вернулся к шашкам. Отобрал две, по четыреста граммов каждая. Достал нож, аккуратно срезал тонкий слой взрывчатки с торца — оголил шашку для надежного крепления капсюля. Работал медленно, без суеты. Руки в толстых рукавицах двигались с ювелирной точностью.

Волков сидел вполоборота к выходу, положив ППШ на колени. Он снял магазин. Выщелкнул патроны на ладонь, один за другим. Проверил каждый: нет ли вмятин на гильзе, не завальцован ли край, не подсела ли пуля. Снарядил магазин — патрон под патрон, с нажимом, до щелчка фиксатора.

Примкнул магазин. Дернул затвор — патрон вошел в патронник. Спустил курок вхолостую — боек щелкнул сухо, четко. Поставил на предохранитель. Потом достал нож. НР-40, черненый, с деревянной рукоятью. Провел пальцем вдоль лезвия — не зазубрилось ли за последние сутки. Лезвие было чистым, острым, готовым решить чью-нибудь судьбу тихо и без лишнего шума. Он посмотрел на свою лыжную палку, прислоненную к стене. Металлическое кольцо, предохраняющее от провала в снег, было погнуто после вчерашнего перехода. Волков взял плоскогубцы из ремонтного набора, аккуратно выправил геометрию. Не идеально, но функционально.

Ковалева отошла в дальний угол грота, туда, где ледяная стена давала естественный свет — синий, холодный, идеальный для тонкой работы. Она сняла винтовку с плеча, положила на расстеленный маскировочный халат.

Мосина образца 1891/30. Снайперская. Прицел ПУ — компактный, с четырехкратным увеличением, без лишнего блеска.

Она не проверяла оружие. Она разговаривала с ним. Сначала — ствол. Она протерла его изнутри ветошью, намотанной на шомпол. Ткань вышла чистой — ни нагара, ни влаги. Мороз консервировал металл, делал его хрупким, но чистым.