Книга Графиня с изъяном, страница 123 – Айлин Лин

Аларик издал тихий, презрительный смешок.

— Эта незаконнорождённая всегда приносила одни беды. Сначала её рождение, потом этот позорный брак, теперь убийство. Она нарушила договор, отец. Пять сотен золотом и её голова – это цена мира на наших границах. Или вы вдруг решите пожалеть эту тварь и предпочтёте снова отбивать их набеги?

Герцог бросил на сына тяжёлый взгляд.

— Ты знаешь мой ответ.

— Эта дочь шлюхи – ошибка, которая обойдётся нам в целое состояние. Очень надеюсь, что её не сожрут волки в той степи, куда она сбежала. Ибо без неё нам не видать мира.

Старший Виндхольмский молчал. Его злил не факт предательства дочери, не её возможная страшная судьба. Его злила необходимость тратить деньги и униженно просить дикарей не разрывать мирное соглашение. Он думал о чести рода, о торговых путях, о казне. Сейчас судьба Розалинды была лишь досадной помехой в сложных родовых делах.

— Она не побежит к нам, не дура, значит, подастся северо-восточнее. Ищите там, – наконец приказал он. – Приведите её ко мне, чего бы это ни стоило, – договорив, Его Светлость откинулся на спинку кресла, в его глазах не было ни капли отцовской скорби. Лишь холодный расчёт.

* * *

Гора Вийхерма

В недрах горы Вийхерма, в высеченной в толще скалы обители, на каменном троне практически неподвижно восседал архин Велан. Каменные своды над ним хранили тишину веков, а воздух был пропитан сыростью и магией подземных рек. Время истощило его тело, превратив кожу в пергамент, а жилы – в высохшие русла рек. Но его глаза, необыкновенного изумрудного цвета, всё ещё хранили свет разума и бездну знания. Он был Хранителем, магом, чья жизнь была тесно сплетена с волшебными потоками, текущими в недрах этой горы.

Перед ним на коленях стоял его верный слуга и соглядатай, Рарок, человек-тень, способный раствориться в любом окружении.

— Она приютила дочь герцога, господин, – бесстрастно докладывал Рарок. – Защитила от погони. Пленного кочевника, что гнался за беглянкой, приказала истязать. Семьдесят порезов ножом, как на теле её подруги. А после ему отхватили язык и отправили обратно в степь.

Архин слушал, не шевелясь. Его тонкие, почти прозрачные пальцы медленно перебирали чётки из полированных камешков.

— А затем, – продолжил Рарок, и в его голосе впервые прозвучал благоговейный трепет, – она выехала в степь. И небо над пустошью разорвал луч мёртвого, неземного света, за ним последовал вой, от которого падали на колени воины и сходили с ума животные.

Древний маг медленно поднял голову. В глубине его зелёных глаз проступило редкое для него удивление, смешанное с глубокой, тяжёлой гордостью за способности внучки.

— Кровь не вода, – прошелестел голос Хранителя. – Кровь Веланов не терпит унижения. В ней проснулась сила… Глупое дитя… она играет с огнём, не зная, как правильно его разжечь.

Он с усилием поднялся, опираясь на посох из чёрного дерева. Каждый его шаг отдавался болью в костях. Архин знал, что его жизненные силы на исходе.

Это место питало его многие десятилетия. Уйти отсюда означало принять свою смерть.

— Готовься к походу, Рарок, – приказал он. – Мы отправляемся в земли Леваньер.

— Но, господин, – осмелился возразить соглядатай, шокировано взирая на повелителя, – ваше тело… вы не выживете…